Каменные часы
- Автор: Кротов Александр Анатольевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Каменные часы». Краткое содержание книги:
В произведении, давшем название сборнику, рассказывается о минувшей войне. Повести свойствен высокий пафос гражданственности, напряженный сюжет, необычный поворот военной темы.
Динамичность, острота коллизии присущи и другой повести — «Новая версия» — рассказывающей о расследовании уголовного преступления.
Рассказы о любви, представленные в сборнике, отличает душевность, лиричность. Они оптимистичны, полны глубокой веры в светлое чувство.
— Ты все-таки неисправимый мальчишка, — сказала старая Катерина, — уже давно эту воду никто не пьет.
— Так ведь работает, работает, несмотря ни на что, — ответил Никифор, — на совесть раньше люди делали. Для всех. В современном водопроводе то одно приключится, то другое. Уж я-то по своему хозяйству прекрасно знаю…
— Так снова заведи у себя колонки, — не утерпела старая.
— И заведу, — улыбался Никифор, — если из них вода вкусней, надо и колонки ставить, — денег не жалко. Родниковая вода много здоровья сбережет людям. — Он был рад, что Катерина отвлеклась и не мучается предстоящей встречей.
Позади на переезде зазвенел звонок, и вскоре загудела электричка. Никифор вспомнил, что в войну Катерина Калитина по его приказу там заложила мину и взлетел на воздух воинский эшелон гитлеровцев. Все вокруг вдребезги разнесло. Он испытующе посмотрел старой в лицо: помнит ли? И увидел: словно дым промелькнул в ее глазах.
Одновременно они об одном и том же подумали.
…Молча подошли к трехэтажному дому. У фашистов в этом здании располагалась комендатура, и у дверей стояло два автоматчика. Солдатня шныряла взад и вперед по всей улице, где жители не осмеливались и показываться: гибель верная, сразу можно было угодить без разговоров в душегубку. На улице стоял указатель: «Русским проход запрещен. Только для немцев».
И сюда однажды зимней ночью подлетела четверка пароконных партизанских саней, и гранатами бойцы забросали комендатуру. Хороший Новый год тогда отпраздновали оккупанты. В город отряд ворвался с четырех сторон. Почти батальон фашистов был уничтожен в скоротечном бою.
Знают ли об этом те, кто живет в восстановленном доме? Никаких приметных табличек не было на розовых стенах дома.
— Не ходи. Не надо, — удержала Никифора старая, — ошеломишь ни с того ни с сего людей. В праздник можно прийти, тогда примут как следует, и послушают с охотой.
— А не много ли мы всегда оставляем на праздник? — спросил с обидой Никифор. — У меня в районе каждый помнит, на каком месте он живет.
— Так то у тебя, — заметила Катерина, — а меня вот ни разу сюда не пригласили. Зовут, кто город освободил и пожег фашистскую саранчу на улицах и в подвалах. Да все ли эти солдаты расскажут о Победе? Ну, взяли город танками и пошли дальше, так потом еще три месяца ловили по лесам одичавших гитлеровцев. Мне не обидно, раз не приглашают. Но праздник получается врозь. — Старая Катерина разволновалась. — Столько порогов обила, чтобы обелиск поставить, едва здоровья совсем не лишилась. Ты бы не помог — и бурьян бы там рос до сих пор, куда возил своих лучших пионеров. Негде было бы и погрустить.
Никифор хотел ответить ей, но она продолжала:
— Никуда, пожалуйста, не звони и не выговаривай властям. Они не дети, чтобы жить по подсказке. Так-то пригласят, окажут и заботу, поставят на трибуну, как в витрину. Для почета и славы мы с тобой уже не годимся, разве только для справедливости. Памяти в нас много. Какой уж из памяти почет? Больно от нее, Никифор. Больно!
— Радости немного, — согласился он. Они уже подошли к больнице.
По корпусу дежурила бывшая Тялтина любовница.
Не вдруг узнал ее Никифор, а лишь когда она встала из-за столика, отложив книгу, и на мгновение оцепенела, закрыв ладонью разинутый в ужасе рот. Затем Лизка попятилась по коридору и бросилась бежать.
Они все шли за ней, пока Лизка не замерла у тупиковой стены к ним спиной, вцепившись ногтями в (крашенную зеленой масляной краской) штукатурку.
— Вот и повстречались, — сказала тихо старая Катерина, — что скажешь ты теперь про Тялтю? Почему не орешь, раз я сумасшедшая и давным-давно спятила?
Лизка медленно сползла по стене на пол, съежилась в своем накрахмаленном и хрустящем халате.
— Суд тебя людской накажет, если совесть не покарала, — сказала старая, дотронувшись до плеча Лизки. Та вздрогнула всем телом, как от жгучего удара, и на коленях отползла в сторону. — Будь ты проклята! — проговорила Катерина. — Будь ты проклята, фашистская гадина!
В коридор выплыла представительно накрашенная докторша и остановилась в изумлении.
— Что здесь происходит, Глафира Викторовна? — всплеснув руками, спросила она и осеклась, попятилась назад в свой кабинет, и было слышно, как с треском повернулся в двери ключ.
— Ты уже не Лизка, а Глафира Викторовна, — покачала головой старая Катерина, — скажи! Скажи, и больные тебя уважают, и дарят после выздоровления подарки дорогие. Вот мы с Никифором и пришли поговорить, увидеть еще раз, как умеешь ползать и пресмыкаться, а то какую силу набрала словами и белым халатом. Теперь-то уж отвечай, рассказывай свою подлую жизнь. Ты уже Глафира Викторовна и, быть может, твоя фамилия — Сердюкова, которую забили ногами в подвалах у твоего Тялти? По ее документам живешь?..