Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825

В пушкинском очерке «О русской истории XVIII века» помимо известного и хлесткого резюме: «Правление в России есть самовластие, ограниченное удавкой», о «кроткой государыне» Пушкин высказывается столь же неприязненно, как и о диктаторских замашках Петра I. Перечисляя грехи в его представлении Екатерины II, наряду с разорением крестьянства, закабалением Малороссии и Польши и другими прелестями золотого века, Пушкин отдельным абзацем проходится и по практике Тайной канцелярии. Очевидно, что эту часть работы машины политического сыска при Екатерине II считал наиболее мрачной страницей в этом золотом веке.

«Екатерина уничтожила пытку — а Тайная канцелярия процветала под ее патриархальным правлением. Екатерина любила просвещение, а Новиков, распространивший первые лучи его, перешел из рук Шешковского (домашний палач кроткой Екатерины) в темницу, где и находился до самой ее смерти. Радищев был сослан в Сибирь, Княжнин умер под розгами — и Фонвизин, которого она боялась, не избегнул бы той же участи, если бы не чрезвычайная его известность»[16].

В завершение этих размышлений Александр Сергеевич припечатывал «кроткой императрице» суровый словесный приговор: «Голос обольщенного ей Вольтера не спасет ее от проклятия России. Развратная государыня развратила и свое государство». Здесь с нашим классиком, хорошо разбиравшимся и в отечественной истории, спорить трудно. Хотя оценка его, как человека творческого и очень эмоционального, в адрес всего екатерининского правления может показаться слишком резкой и безапелляционной, признаем — все перечисленные им случаи репрессий Тайной канцелярии к известным и просвещенным людям России имели место в истории правления Екатерины Великой. И масса менее известных россиян отправлялась при ней по политическим мотивам в ссылку и на каторгу на самые дальние окраины Российской империи.

При Екатерине во множестве скапливавшихся в тюрьмах политических преступников впервые начали массово ссылать в одни и те же места. Два первых поселения «политических заключенных» империи образовались на Камчатке и в забайкальском городке Нерчинске, их максимальная удаленность от столицы подчеркивала для государственных преступников тяжесть их кары. Здесь речь идет о массовых поселениях именно политических каторжан, а не ссыльных, каторга подразумевала гораздо более строгий надзор за осужденными и привлечение их к обязательным тяжелым работам. По приговорам Тайной канцелярии тех лет именно отправленные на каторгу на Камчатку и в Нерчинск исчислялись десятками, а то и сотнями. Были еще и мини-каторги с меньшим и более временным числом каторжан по политическим статьям: Тара, Оренбург, Пустозерск и созданная еще Петром I военно-морская база Балтфлота в Рогервике (сейчас это порт Палдиски в Эстонии).