Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825

ОТ КАНЦЕЛЯРИИ К ЭКСПЕДИЦИИ

Возвращаясь к канцелярии Шешковского, можно констатировать, на эту сторону российской жизни век просвещения и любовь Екатерины Великой к диспутам с Вольтером особого влияния в плане гуманизации методов не оказали. Как не меняла жестокого характера правления Петра I ранее его переписка с немецким философом Лейбницем. Мрачная и наводящая ужас в российском обществе фигура старика Шешковского — такой же символ золотого екатерининского века, как покорение Крыма Потемкиным, военная слава Румянцева с Суворовым, блеск балов Петербурга и величие России в Европе. Как и либеральные устремлени'я Екатерины в переписке с Вольтером и Дидро, как и ее гуманный «Наказ» для российского общества (частично заимствованный императрицей из очень гуманного по тем временам труда итальянского юриста Чезаре Беккариа «О преступлениях и наказаниях» от 1764 года) — не помеха новым и новым репрессиям против любых врагов екатерининского правления.

Историк и биограф Степана Шешковского А. Корсаков, удивляясь диссонансу фигуры Шешковского с остальным лощено-европейским окружением Екатерины Великой (Панины, Вяземский, Орловы, Потемкин и др.), справедливо указывал: старый сыщик и палач был необходимым для Екатерины противовесом в деле европеизации ее империи, ее теневой силовой стуктурой, оберегавшей силами тайного сыска эти реформы. И Екатерина отлично понимала эту роль совсем не по-европейски выглядящего Шешковского, словно прибившегося к ее «золотому времени» из мрачных времен опричников и петровских костоломов преображенцев, императрица своего «верховного инквизитора империи» очень ценила. Известны ее слова о том, как хорошо Степан Иванович «допрашивает людей с довольным увещеванием», хотя о характере таких увещеваний в подвале Шешковского она не могла не знать.