Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

Немного иначе обстояло дело в колхозе им. Сталина, где на собрании присутствовали 162 колхозника из 187 (87 %). Им предстояло влиться в колхоз им. Микояна, что не всем нравилось. Один из присутствующих спрашивал, можно ли туда не ехать. Другой выражал желание уехать на Дальний Восток и узнавал, можно ли продать свое хозяйство. Третий задавался вопросом о том, как сохранить название колхоза. Большинство вопросов касалось жилья. Сколько стоит дом в колхозе им. Микояна? Можно ли будет взять ссуду? Что будет с одинокими людьми? Станет ли владельцем дома тот, кто купит его у сельсовета? На все эти вопросы крестьяне не получили ответа; более того, историк с отчаянием осознает, что он тоже неспособен на них ответить. На собрании также прозвучало пять позитивных выступлений, целью которых было развеять плотный туман сомнений практического толка. Помимо необходимости удовлетворить возросшие нужды государства, ораторы подчеркивали тот факт, что в колхозе им. Микояна будет обеспечено обучение детей.

В общей сложности три колхоза должны были отдать 3400 гектаров земли. 19 декабря 1940 года в адрес А. Н. Косыгина был направлен отчет с итогами отселения трех колхозов и трех поселков, где жили работники животноводческого совхоза Багерово[655]. Также был эвакуирован Чокракский санаторий. На территории авиабомбового полигона оставались еще Чокракский соляной промысел, цех рыбзавода и рыбацкий колхоз «Мама русская». Им предстояло переехать в 1941 году. Нарком пищевой промышленности СССР В. П. Зотов сожалел об этом решении и пытался спасти солеварню. Помимо того что город лишался мясного снабжения из совхоза, консервные заводы, составлявшие основу промышленности Керчи, лишались рыбы, поступавшей из «Мамы русской», и морской соли из Чокрака, расположенного в 15 км от города. 30 ноября 1940 года Зотов приводил следующие расчеты: если закрыть солеварню, придется доставлять 20 тысяч тонн соли из Донбасса, а ее транспортировка на 750 км обойдется в огромную сумму. А расширение Генического солепромысла обошлось бы по меньшей мере в 6 млрд рублей и заняло бы несколько лет[656]. Но экономическая рациональность, особенно в вопросах потребления, ничего не значила, когда речь заходила о подготовке к войне. Военное освоение пограничных зон при необходимости подразумевало полное и безжалостное уничтожение местной экономики.