Сплошная скука. Реквием по шалаве

— Не смущайся, дружок, — говорю я, делая вид, что никакого беспорядка не заметил. — Я закоренелый холостяк, и, если в доме немного не прибрано, это на меня не производит особого впечатления. 

Несколько успокоенный моей непринужденностью, парень садится на краешек кушетки и ждет, когда я расскажу о цели своего визита. Он не спросил, как меня зовут, вероятно, догадываясь, кто я такой, и тем не менее я все же рискнул представиться.

— Ты, должно быть, меня не помнишь, потому что, когда я тебя видел в последний раз, ты был вот такой бутуз, но, может быть, что-нибудь слышал обо мне. Я Эмиль.

— Слышал, конечно...

  Он как-то вяло кивает. И в его взгляде, явно избегающем меня, также сказывается какая-то вялость. И в выражении этого красивого, немного бледного лица видна то ли апатия, то ли рассеянность, то ли обычная усталость.

— Может быть, это тебя не интересует, но в то время, когда твой отец узнал о твоем рождении, мы были с ним вместе там, в горах, на границе.

  — Любопытно.

— Я отлично понимаю, что ничего, любопытного ты в этом не видишь, однако обязан рассказать все, чтобы тебе было яснее то, о чем я расскажу дальше.

Парень покорно склоняет голову, давая понять, что готов вытерпеть до конца мои излияния.

— Той самой ночью нам предстояло драться с бандитами, стреляться с ними почти в упор по принципу «ты или я», а когда на рассвете все утихло, знаешь, что сказал мне твой отец?

Юноша продолжал сидеть все с тем же безучастным видом, склонив голову.

— «А я уж подумал, мне хана! В эту ночь, Эмиль, я испытал страх. Испугался, что малый останется сиротой ». И много лет спустя, когда враг подло нанес твоему отцу удар в спину, мне довелось быть с ним и в его последний час...

Это мое почти торжественное вступление неожиданно повисает в воздухе, потому что в следующее мгновенье из соседней комнаты доносится какой-то шум, затем слышится возглас «Боян!», и парень опрометью кидается туда, захлопывая за собою дверь.

Судя по всему, Мария и в самом деле больна, и я начинаю чувствовать себя неловко, я готов дать отбой, проститься наспех, отложив визит до более удобного времени. Но прежде чем вернулся Боян, в комнате появляется Любо.

Он не впервой выкидывает со мной подобные номера. И если в данную минуту я все еще нахожусь в этой запущенной квартире, торчу тут, в углу, между допотопным радиоприемником и пыльным фикусом, то причиной этому вечная его привычка внезапно появляться на моем пути, что-нибудь доказывая мне и убеждая. Это, конечно, не значит, что я его вижу в буквальном смысле слова, что я страдаю галлюцинациями, однако мне кажется, что я ощущаю его присутствие всем своим существом, своим нутром чувствую его беззвучные, но вполне отчетливые слова: