Сплошная скука. Реквием по шалаве
- Автор: Райнов Богомил
- Серия: Эмиль Боев #3
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: ГЕРМЕС
- ISBN: 5-86750-025-X
- Переводчик: Алексей Степанович Собкович
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Сплошная скука. Реквием по шалаве». Краткое содержание книги:
В данном издании впервые в России собран весь легендарный цикл. Роман «Наивный человек среднего возраста» публикуется на русском языке впервые.
— Вот мы и пришли, — сообщил он час спустя и остановился.
Гора отбрасывала на нас густую тень, и в первое мгновенье я не смог различить небольшую пастушью хижину, сооруженную из массивных каменных плит. Протиснувшись сквозь узкий проем, служащий входом, мы расположились в углу на сене, и снаружи тотчас же полил дождь.
Я достал из кармана сигарету и зажигалку, но Любо, прекрасно видевший в темноте, прошептал:
— Курить не рекомендуется...
После того как я, сокрушенно вздохнув, спрятал свои курительные принадлежности, он сам достал сигареты и закурил с невозмутимым видом.
— Но ведь курить не рекомендуется?
— Я хотел сказать, что курение вредно для здоровья.
Довольный своей школьной шуткой, он дождался, пока я закурю, и вдруг спросил:
— Эмиль, как бы ты поступил, если бы твой сын стал предателем?
— Убил бы его! — не задумываясь, ответил я, глубоко вдыхая табачный дым, так приятно согревающий в ночном холоде.
— Как этот, как его? Тарас Бульба... — Да. Или как Матео Фальконе.
— Не слышал о таком.
— Ты ведь изучаешь французский? Во французской хрестоматии можно о нем прочесть.
— И что же он сделал, этот Фальконе?
— Вскинул ружье и застрелил собственного сына. Что же еще?
— Такие отцы бывают только в книгах. Ты бы не смог застрелить своего сына.
— Тогда застрелился бы сам.
— Это не выход.
— Какой выход? Впрочем, ерунда все это. Насколько мне известно, ни у тебя, ни у меня сына нет.
Он умолк, обезоруженный моим доводом, и я некоторое время рассеянно наблюдал за огоньком его сигареты. Он то тускнел, то снова разгорался, освещая неясным красноватым светом лицо Любо. Помолчав, он сказал:
— У меня есть сын, Эмиль. Давеча мне сообщили, что Мария родила мальчишку.
— Поздравляю!.. Значит, твоя мечта сбылась.
— Да, браток. Только ты не ответил на мой вопрос.
— Чего ради я буду отвечать на глупые вопросы?
— Почему глупые?
— Потому что ни твой сын, ни мой, будь он у меня, предателями не станут.
Любо снова замолчал. Теперь, когда сигарета его догорела, он будто растворился во мраке. И я лишь по его тихому, ровному дыханию чувствовал, что он здесь, рядом, просто погрузился в размышления о сыне и о той страшной, впрочем, воображаемой опасности, которая нависла над головой его мальчонки.
Таким был мой друг Любо Ангелов с его склонностью к невинным ребяческим шуткам, за что в гимназии мы прозвали его Чертенком, и с его слабостью к абстрактным размышлениям, которые овладевали им в самое неподходящее время.
В той местности, куда мы пришли, через час должны были перебросить из-за границы банду головорезов, и нашим людям следовало направить этих удальцов по ложному пути, кончающемуся западней, а в случае неудачи — ликвидировать их на месте. Руководство действиями было возложено на Любо, и я нисколько не сомневался, что он с этим справится, как справлялся до сих пор. И все же перед такой передрягой он думал не об операции, не о роковых минутах перестрелки и прочих вещах — он ломал голову над проблемой предательства вообще, рассматривая ее в узкосемейном и чисто теоретическом аспекте.
Я вспоминаю эти старые дела без всякой надобности, медленно двигаясь по залитому солнцем бульвару Дондукова. Без надобности, но не без повода, потому что цель моей непродолжительной прогулки — квартира Любо.
Ранняя весна, полдень, бульвар почти пуст, бледное солнце светит, но не особенно греет в эту раннюю весеннюю пору. Как тут не замедлить шаг, хотя мне не скрыть от самого себя, что истинная причина того, что я так неохотно иду по указанному адресу, совсем иная.
— Надо бы сперва позвонить туда, — заметил я, обсуждая с Бориславом детали предстоящего визита, — дай-ка мне их телефон.
— У них нет телефона.
— Как это нет?
— Они живут в своей скорлупе, уединенно, на кой черт он им нужен, твой телефон.
— Они сами замкнулись в своей скорлупе или вы забыли про них?
— Пожалуй, и то и другое, сам понимаешь, как бывает в жизни. Сперва они как-то обособились, а потом и мы про них забыли. Начальство меняется, одни приходят, другие уходят, словом...
Борислав вяло махнул рукой: чего, дескать, толковать — и тихо забарабанил пальцами по столу.
— Но ты должен к ним сходить.
— Ладно, ладно, — согласился я. — Только давай без указаний. Кстати, а почему ты сам не сходил?
— Потому что, как тебе известно, я тоже верчусь как белка в колесе. И потом, я — это одно, а ты — совсем другое. Как-никак для Любо ты был самым близким другом.