Запрещенные друг другу

«Ты чаи сюда пришла распивать?» — смеялись темно-серые глаза, забавляясь её нервозностью.

«Ну так… повод… чтоб его», — смущенно одергивала топ, прикрывая оголившийся плоский живот. — «А что, не нужно было?»

Вал подпер щеку ладонью и слегка навалился на стойку, отмечая проступившие под стрейчевой тканью соски.

«Да нет, всё хорошо. Мне нравится любоваться тобой на своей кухне».

— Давай, загадывай желание! — очнулась Юля, подпалив зажигалкой свечу.

— Прямо сейчас? — насмешливо выгнул бровь, не отрывая глаз от соблазнительной груди.

— Угу.

— Ладно. Такая последовательность мне тоже нравится.

Юля преподнесла к губам горячую чашку и сделала небольшой глоток, наблюдая за наклонившимся к пирогу мужчиной. Он игриво подмигнул, сопровождая сей процесс своей фирменной плутовской улыбкой и с легкостью задул огонёк. Так и подмывало спросить, что он там загадал, но стоило заглянуть в полыхающие жаром глаза, как все вопросы отпали сами собой.

— Спасибо, Юль, — принял отрезанный ею кусочек, продолжая улыбаться.

— На здоровье, — взяла и себе порцию, не зная, куда пристроить бегающий взгляд.

Вал в один присест проглотил свою часть пирога и, поднявшись, обогнул продолговатый стол, став позади Юлиной спины.

— По-нормальному хочется, да, Юляш? Чтобы не как зверье безголовое, у которого только одно на уме, а по-человечески: с чаем, с посиделками на кухне, словно всю жизнь так делали.

Она замерла при его приближении, словно кролик перед удавом и громко сглотнула. Прохладные ладони тут же наполнились жаром, вызывая на кончиках пальцев легкое покалывание. Он ещё даже не притронулся к ней, просто стоял сзади и обволакивал её голые плечи низкой вибрацией голоса, а у неё уже потяжелела грудь, налившись приятной тяжестью, и призывно затвердели соски, умоляя поскорее оказаться на воле.

— Хочется, — прижалась к крепкой груди спиной, отставив горячую чашку как можно дальше. — И по-нормальному, и по-звериному. С тобой по-разному хочется, — переплела свои пальцы с его, чувствуя, как по венам разливается огонь. — Чтобы не таиться, а в открытую. Чтобы всё-всё у нас было…

— Это хорошо, что хочешь по-разному, — прошептал, наклонившись к её уху Вал. И так горячо и мокро стало между ног от обжигающего висок дыхания, от губ, разместившихся в миллиметре от неё, что пришлось прикусить щеку.

— Ва-а-ал… — захмелела, покачнувшись на стуле. Словно и она, и не она в одночасье. Он специально касался её, приручая к себе и своим ласкам, потому что чувствовал, видел, как она волновалась, сдерживалась, хватаясь руками за края столешницы. Но когда сильные руки приспустили её топ на талию, освобождая из плена томившуюся в ожидании грудь, из её горла вырвался стон облегчения. Господи, как же сильно она его хотела. Можно рехнуться, насколько сильно.