Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

Около Каабы — священный источник Земзем. В этих засушливых краях появление Земзема — чудо. И легенда находит ему свое объяснение. Когда жена Ибрагима, Сарра, почувствовала, что она стареет, не произведя мужу потомства, она послала его к своей служанке — египтянке Агари. Та родила от Ибрагима сына Исмаила, но Сарра, тогда же родившая Исаака, выгнала из дома Агарь с Исмаилом. И скитались онп по пустыне, умирая от жажды, пока архангел Гавриил не сжалился над ними: он ударил о землю крылом, и появился Земзем. Как похожи мифы друг на друга, хоть и в разных религиях! Не такого ли эта вода происхождения, что и на Синае, вызванная из-под земли ударом посоха Моисея?.. А Исмаил с той поры почитается как прародитель и покровитель арабов.

А вот и Макам-Ибрагим, где хранится камень, на котором стоял якобы Ибрагим, когда строил Каабу, — здесь показывают даже отпечаток его колен. А чуть поодаль — гробницы Исмаила и Агари. И здания, принадлежащие четырем мусульманским религиозно-юридическим школам — шафиитской, маликитской, ханифитской и ханбалитской. И между ними мраморный мимбар — кафедра, с которой читают проповеди.

Почти целый месяц Зеетцен бродил по Мекке. Чем-то неуловимым она напоминала ему Иерусалим — такие же камни, почти лишенные растительности, та же мертвенная закоснелость "священных мест", то же оживление в момент появления паломников и тот же религиозный фанатизм толпы. Другая вера, другие правы — атмосфера та же. В городе грязно. Когда идет дождь, потоки воды разливаются по немощеным улицам, превращая их в черное месиво, ибо сточных капав нет.

О том, чтобы сделать план города и Каабы, пока не могло быть и речи. Зеетцену все время казалось, что за ним следят. Усерднее, чем настоящие мусульмане, он совершал на площади пятикратную молитву, чтобы все лучше запомнить. Порою ему даже удавалось достать карандаш. Но у Каабы никогда не бывало пусто, а вызвать подозрение было не только неразумно, но и опасно. Даже по ночам в дрожащем пламени свечей там виднелись чьи-то фигуры.

Поэтому, оставив уточнение плана до окончания хаджа, Зеетцен стал искать себе иное занятие. В конце концов он решил направиться в селение Мадаин-Салих. Там, в пустыне, говорят, находятся развалины неизвестных городов, десятки вырубленных в скалах гробниц, испещренных надписями. О них слышал еще Нибур. Но Абдаллах ас-Суккат, снявший в Мекке дом для Зеетцена и навещавший его, отговорил ученого от этого: и так кое-кто подозревает, что чужеземец принял ислам не во имя религии, а из каких-то иных побуждений. Он, Абдаллах, старается в это не вникать. Но подобная поездка усугубит подозрения в неискрен-пости, привлечет внимание ваххабитского эмира Мекки и наверняка вызовет его гнев, а это может быть сопряжено с опасностью для жизни.