10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Справа, где дорога разветвлялась и посередине красовалась небольшая рощица из высоких елей, в ярком свете фар застыл олень. Налан поглядела на животное, и ее осенило. Надеясь, что подвеска у машины достаточно высокая, она свернула на обочину и направилась прямо в рощицу, где тут же выключила фары. Все случилось мгновенно – никто не осмелился и пикнуть. Они ждали, веря в судьбу и в Бога – в те силы, которыми не могли управлять. Спустя минуту полицейская машина, не заметив их, промчалась мимо в сторону Стамбула, до города оставалось десять миль.

Когда они снова вернулись на дорогу, «шевроле» оказался там в полном одиночестве. На первом же перекрестке светофор, висевший на проводах над дорогой, переключился с зеленого на красный. Пикап мчался дальше на всех парах. Далеко впереди вставал город, и над его очертаниями темное небо пронзила оранжевая полоса. Начинался рассвет.

– Надеюсь, ты понимаешь, что творишь, – проговорила Зейнаб-122, которая уже не знала, какую молитву ей читать.

Места у них было мало – она почти что сидела на коленях у Хюмейры.

– Не волнуйся, – заверила Налан, крепче сжимая руль.

– Да, к чему волноваться? – сказала Хюмейра. – Если она и дальше будет так ехать, нам недолго осталось жить.

– Люди, прекратите психовать, – покачала головой Налан. – Как окажемся в городе, сможем скрыться. Я найду проулок, в котором мы станем невидимыми!

Саботаж посмотрел в окно. Водка действовала на него в три этапа: сначала он испытал восторг, затем страх и дурное предчувствие и наконец – меланхолию. Он опустил стекло. Ворвавшись внутрь, ветер заполнил тесную кабину. Саботаж изо всех сил старался сохранять спокойствие, но совершенно не понимал, как им удастся увильнуть от полиции. И если его поймают с трупом и кучкой сомнительных женщин, что он скажет жене и своим ультраконсервативным родственникам?