Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

Звуки были очень знакомы, но я не в состоянии был уловить смысл.

Ни о чём не говорили мне и интонации в голосе куклы.

Сенсация закончила разговор и снова застыла, как пугливая, настороженная ночная птица.

Дверь в кабинет мэра была приоткрыта.

Я собирался поступить на службу, ради Топ. Она ясно дала мне понять, что очень хочет этого.

Все уже давно определились. Хорошо ходить на службу, подумал я. Быть в курсе местных новостей. Быть солидным, но своим. И чтобы дома тебя ждали. Может, ещё не всё потеряно?

Давно никто не заходил в кабинет мэра. Пыль лежала на всех поверхностях. На столе я обнаружил груду пустых консервных банок. Видно было, что кто-то торопливо ел, сметая пыль рукавами. Почему Сенсация не приберётся? Я хотел указать ей на это, уже чувствуя себя причастным к порядку в архиве, но её на месте не оказалось.

Дождь усиливался. Кто-то появился в приёмной. Я отступил за дверь. В кабинете возник мэр, открыл канцелярский шкаф, заполненный консервами, неровными рядами, выбрал одну. Я понял, что ни в каком архиве мне не работать.

Опять я не оправдал ожиданий Топ. А она так хотела видеть меня при твёрдом общественном положении. И зачем? Не всё ли равно ей, кто я?

А мне хотелось чем-то гарантировать её расположение. Но, похоже, обойдётся без жертв, так как мэр явно сошёл с ума.

Насытившись кое-как, он торопливо ушёл. Из туалета послышался шум воды. Разминувшаяся с шефом Сенсация неспешно вышагивала по коридору, поправляя на себе костюм. Мне захотелось заговорить с ней.

Странное создание. Меня так и тянуло спросить её: «Кто ты?»

Из окна было видно, как Инстинкт скрылся за пеленой дождя. Перекусив наспех, он устремился назад, в трущобы, в поисках изъяна, к Дар, приворожившей его.

Но нет там ничего. Поэтому развал ничего больше не охраняет. Гирлянды местами ещё провисали, как напоминание об опасности, исходившей из этих мест, и которой, по всеобщему мнению, больше не существовало.

В погребок набилось довольно много народу.

В углу обосновались Паника и Кошмар, будто никогда отсюда и не уходили. У стойки громоздилась спина Боба.

— Ему нельзя смотреть в глаза, — сказал Паника. — Такая у него привычка. У всех нас есть закоренелые привычки, с которыми нам не дано справиться. Для Боба главное — не смотреть ему в глаза. Соблюдай это правило и можешь делать всё, что хочешь. Это очень просто.

— Хорошо, когда все точно знают, что делать, — подтвердил Кошмар. — Ты откуда такой мокрый?

Они не знали, что вожделенный архив открыт.

Горожане с семьями заполняли погребок. Их справки лежали тут же, на столах, намокая в пивной влаге.

Настроение у всех было недовольное, как у брошенных маленьких детей.

Общество, пройдя через секундную, с точки зрения мироздания, модель предельно удобных условий окружающей среды, будто внезапно одряхлело, состарилось.

— Борьба за существование оскорбительна для человека, — сказал Паника. — Только в каменном веке всё решала грубая физическая сила. Нам же должно быть всё гарантировано… Нам всё дано самой природой, не так ли? Поэтому бессовестной внешней средой должно быть обеспечено элементарное изобилие, используя любые её природные или служебные свойства. Результат — вот единственное свойство. Часть посетителей выскользнула наружу.