Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

Значит, внешность ни при чем. Но и сам я не знал, как увлечь ее, оставаясь просто самим собой.

Машина Витамина была отличная. Топ уютно уснула, свернувшись в клубочек рядом со мной на переднем сидении. Какая разница, кто у нее отец?

С приближением трущоб я стал внимательнее. Горожане, уже не по своей инициативе, попадали в нелепые ситуации.

Кошмару, собиравшему невиданные урожаи, во двор с ясного неба навалило снега, и ему спешно пришлось спасаться от белых медведей, а до этого он всем рассказывал, что с детства хотел не овощи выращивать, а покорить полюс.

Теперь на улице появляется сначала градусник.

Вдову Абсурда во всех лавках стали одаривать товарами, но она этому ничуть не удивлялась.

Панике с утра послышались переливчатые вопли индейцев, а его забор, как спицами, утыкался оперенными стрелами.

Но особенно все переполошились, когда в городской черте заметили преследующих мамонтов людей в шкурах. Хорошо, никто не пострадал.

Кто-то пытался нажиться, зазывая богатых столичных клиентов. В предвкушении новых миражей туристы радовались, как дети.

Развал был забыт. Он стал похож на обмелевшее озеро. Парочки пересекали его. Туристы устраивали привалы далеко за афишами. Дети носились на развалинах салонов.

Я спешил, будто Топ могла передумать и запроситься обратно. Я увозил ее от беспросветной жизни, в которой у нее ничего не было, кроме ночной закусочной, где элегантные нищие гордо красуются в зеркальных отражениях торговых автоматов, готовые вознестись к вершинам славы.

Как всегда, Хлам торчал у калитки. Везде расточительно горел свет. У рукомойника во дворе прихорашивался бывший хозяин антикварной лавки, бородка клином, щеки будто закушены, пегие волосы назад.

Я проспал. Топ дома не было.

Я обнаружил всех в кафе: Витамина и Феномена, Хлама с его приятелем. Недолго заставил себя ждать и Ядро. С моря веял свежий ветерок.

— А что там? — спросил Феномен.

Официанты суетились вокруг него. Как же, настоящий нувориш, ничего не знает.

— Море, — сказал Ядро и для наглядности развел руками: — Много, много воды. Он что, иностранец?

— Хуже, — сказал Витамин, раскуривая сигару.

Ядро ничего не помнил. На нем была неизменная маечка. Он покосился на столик, заставленный изысканной едой, отщипнул кусочек и зажевал, двигая худым кадыком. Ему было не по себе. На днях он хорошенько накуролесил и, придя в себя, с ужасом взялся за голову, как он дошел до жизни такой.

Пристал к прохожему, похожему на Мифа, орал: «Ты кто такой? Признавайся!» и тряс его, как грушу.

«Ничего не было», — успокоил его Витамин, сначала сполна насладившись смятением друга.

Ядро не мог в это поверить. Никаких жертв его дебоша не обнаруживалось, все осталось без последствий, но, выходя на улицу, он вздрагивал от любого случайного прикосновения.

Эта история сильно на него подействовала. Он понял, что мог натворить на самом деле.