За волной океана

— Подозрительного ничего не заметили? — спросил он, вспомнив просьбу генерала Сергеева тщательно осматривать каждое иностранное судно, оказавшееся в наших территориальных водах, особое внимание обратив на команду.

После недолгих раздумий Покрасов ответил:

— Ничего существенного. Кроме, пожалуй, одного: в груде сетей, а не в шкиперской, лежала бухта стального троса, что необычно для рыбаков, оберегающих сети.

Комбриг промолчал.

Под вечер «Ястреб» возвращался на базу. Угрюмый стоял Гаврилов на мостике, ему не хотелось ни с кем-либо говорить, ни что-либо делать. К тому же в рубке все еще находился комбриг. И лишь когда тот спустился в каюту, Гаврилов подозвал к себе штурмана.

— Что скажешь, Озеров, наш курс вел к опасности? Если бы пошли узкостью?

Озеров доверчиво взглянул на командира.

— Риск, естественно, имел место, — откровенно сказал он. — Но ваш расчет был точный, и если в штабе об этом зайдет речь, я так и скажу. Конечно, капитан первого ранга Зерцалов очень даже знающий человек, но в этот раз он поторопился с выводами и... — Озеров умолк, потому что увидел, как сердито нахмурился командир. Штурману стало не по себе, ибо он был натурой чувствительной.

— Спасибо, Игнат Петрович, спасибо. — Гаврилов пожал лейтенанту руку и тут же внес ясность: — Но защищать меня не надо, я не нуждаюсь в этом. И не разрешаю вам в моем присутствии критиковать старшего начальника. По уставу не положено.

— Товарищ командир, я же сам свидетель... — начал было Озеров, но Гаврилов сделал резкий жест рукой, и он тут же осекся.

— Приготовьте лоцию и карту крупного масштаба, я еще раз посмотрю эту узкость, — приказал капитан 2-го ранга.

На другой день в штабе, как и ожидал Гаврилов, состоялся разбор похода «Ястреба». Капитан 1-го ранга Зерцалов без обиняков заявил, что Гаврилов едва не создал в море аварийную ситуацию. Хотел провести свой корабль узкостью, а ведь там, как известно, много подводных камней. Не зря рыбаки в шутку прозвали этот район Бермудским треугольником. Все это Гаврилов выслушал терпеливо и, возможно, не стал бы возражать, если бы комбриг не заявил, что риск Гаврилова в данном случае считает авантюрой.

— Да, товарищи, другого слова я не нахожу...

У Гаврилова недобро заходило сердце. Нет, это уж слишком! Не дождавшись, когда ему дадут слово, он решительно поднялся с места и горячо заговорил:

— Извините, товарищ капитан первого ранга, но я хотел бы сразу расставить все точки над «i».

— Потом, Сергей Васильевич...

— Нет, товарищ комбриг, потом не могу. Свой риск я не считаю авантюрой. Я уважаю вас, товарищ капитан первого ранга, но извините... — Он выждал, не станет ли Зерцалов вновь возражать, но комбриг молчал, и это Гаврилова воодушевило. — Да, я мог бы, сославшись на ветер, туман и прочее, не идти узкостью, что, собственно, я и сделал. Но почему я должен быть пленником природы? Нет, я не хочу следовать утвердившимся канонам. Курс корабля не вел к опасности. В этом легко убедиться, если взглянуть на кальку штурмана. Я взял ее с собой и могу показать. Разумеется, не ради оправдания. У каждого командира свой стиль. Вот вы в бытность свою командиром «Ястреба» в пятибалльный шторм подошли к полузатонувшему сейнеру, чтобы спасти рыбаков. Шторм мог выбросить корабль на камни, навалить на судно, терпящее бедствие, наконец, корабль попросту мог сесть на мель. И все же вы решились.