Босс скучает

— А ты как думаешь, я согласилась?

— Ну… мы же летаем на море… и ты не боишься, вроде… я думаю, что да, согласилась.

Я ерошу тёмные кудри сына, с любовью глядя в его зелёные глаза. Они не похожи ни на мои, ни на Германа, это ещё одна третья вариация красивого изумрудного цвета. А ещё мне нравится, что сын не уклоняется от моих ласк, хотя все говорили: вот подрастёт, будет бегать от тебя. Но Олежка не такой. Он даже не терпит. Просто он ласковый ребёнок, растущий в любви. Когда сын улыбается, на его щеках расцветают ямочки — совсем, как у отца.

— Правильно думаешь, родной, — подмигиваю и удивлённо округляю глаза. — Только я сама до сих пор в шоке, что согласилась.

Мой мальчишка хихикает, отдавая мне снимок.

Помню, что прежде чем я решилась, Герман долго уговаривал меня, таскал на эту гору ни один день. Это была тяжёлая кропотливая работа с его стороны, но она возымела результат. В моей памяти навсегда сохранилась та секунда — осознанный шаг в пропасть, и миг восторга от первого, пойманного крылом потока ветра. Собственно, было и не так уж страшно с таким инструктором как Герман, вот точно.

Если честно, я по жизни такая. Когда боюсь чего-то, мне надо дойти до последней степени отчаяния, чтобы страх преодолеть.

— О чём задумалась? — поцелуй в макушку от мужа возвращает меня в реальность.

Сын уже убежал к себе в комнату уложить книги и игрушки для поездки к бабушке на выходные, а я так и сижу с коробкой на коленях.

— О том, что надо найти время и, наконец, привести вещи в порядок.

Киваю на снимки.

— Свежо преданье, — хмыкает Герман.

— Нет-нет, в этот раз я решительно настроена.

— Я запомнил, — подмигивает он. — Отвезу мелкого и вернусь. Или хочешь с нами?

— Лучше ужином займусь.

И собой… — мысленно добавляю я.

Хотя до квартиры Лидии Васильевны совсем недалеко, но, может, Герман останется у мамы на чай, и у меня будет чуть больше времени.

Провожаю своих мужчин, долго обнимаюсь с Олежиком. Вот так всегда. Мы будто не на пару дней расстаёмся, а на целую неделю.

— Поцелуй меня? — сын показывает на свою щёку, и я улыбаюсь.

Это маленькая традиция привязалась к нам, когда ему было года четыре. Нельзя уйти из дома без поцелуя.

— С удовольствием, — киваю и наклоняюсь чмокнуть его в щёчку.

Боже, это ж всего-то несколько лет пройдёт, и мой малыш будет выше меня ростом. Судя по тому, как он вымахал за последний год, сын станет таким же высоким, как и папа.

— А меня? — наклоняется уже ко мне Герман с ироничной улыбочкой.

— Обязательно, — шепчу и тянусь к нему, касаясь чуть шершавой от дневной щетины щеки.

Только за ними закрывается дверь, я лечу на кухню, гремлю посудой, хлопаю дверцей духовки, вываливаю овощи для салата в раковину. Скорость просто астрономическая.