Неоновые Боги [ЛП]

— Улыбнись в камеру, Персефона.

Я легко улыбаюсь, когда камера вспыхивает, моя грудь сжимается от осознания того, что Аид увидит эту фотографию, расклеенную повсюду к утру. У меня не будет возможности объяснить, не будет шанса сказать ему, что я делаю это для него, для его народа.

Зевс скользит рукой по моему боку, хотя корсет создает барьер, который создает впечатление, что держит его на расстоянии.

— Ты была плохой девочкой, Персефона.

Я ненавижу то, как он со мной разговаривает. Как будто я ребенок, которого нужно исправить, вот только похоть в его глазах опровергает это восприятие. Я сам убью Зевса, прежде чем позволю ему затащить меня в постель, но, сказав это сейчас, я подорву свои цели. Поэтому я улыбаюсь ему, солнечно и приторно мило.

— Я думаю, что меня можно простить за ряд вещей при надлежащем покаянии.

Вы не согласны?

Похоть в его глазах вспыхивает жарче, и мой желудок болезненно сжимается. Он сжимает мое бедро, его пальцы впиваются так, словно он хочет сорвать с меня платье.

Но он наконец отпускает меня и отступает назад.

— Иди к своей матери домой и жди. Мои люди заберут тебя, когда все закончится.

Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, опустить глаза, как хорошая маленькая послушная будущая жена. Я подозреваю, что он попросит кого-нибудь проследить за мной до дома моей матери, и на этот раз не будет никакой ужасной гонки к реке Стикс. Это просто к лучшему. Дом моей матери — вот то место, куда я стремлюсь.

Моя мама видит, что я иду, и облегчение на ее лице достаточно настоящее. Ей не все равно. Я никогда не сомневался, что ей не все равно. Это гордость и амбиции, которые мешают. Она притягивает меня в крепкие объятия.

— Я так рад, что ты в безопасности.

— Мне никогда не грозила никакая опасность, — бормочу я.

Она отступает, но продолжает держать меня за плечи.

— Где твоя сестра? — Я подстраиваюсь под ее низкий тон. — Она решила остаться.

Мама прищуривает глаза.

— Пора идти домой. — Где мы можем говорить свободно.

Это самый быстрый уход, который мы когда-либо делали с вечеринки. Я едва смотрю на присутствующих. Они имеют значение только в том, каким образом они падут в предстоящем противостоянии. Без моего вмешательства каждый из них поддержит Зевса над Аидом. Я не могу этого допустить. Аид сильнее всех, кого я знаю, но даже он не может выиграть войну против остальных Тринадцати в одиночку. Я позабочусь о том, чтобы ему не пришлось этого делать.

Мама больше не произносит ни слова, пока мы благополучно не добираемся до нашего здания и не поднимаемся на длинном лифте на верхний этаж. Она поворачивается ко мне в ту же секунду, как закрывается дверь.

— Что ты имеешь в виду, она решила остаться?

— Эвридика в безопасности в нижнем городе. Или она будет такой до тех пор,