Неоновые Боги [ЛП]

— Сейчас я не с ней.

Дионис пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— Отношения — это сложная штука. Ты любишь ее. Она явно любит тебя, иначе не поехала бы

спасать от Зевса и остальных Тринадцати. Ты понимаешь это.

— Я не знаю, что я буду делать, если с ней что-то случится из-за этого, никогда не прощу себя за

то, что не защитил ее, как обещал.

— Что-то уже происходило с ней до того, как ты встретил ее, Аид. Она убегала от Зевса, когда

наткнулась на твои утешительные объятия. Это не имеет к тебе никакого отношения. — Гермес слегка смеется. — Ну, раньше это не имело к тебе никакого отношения, но если есть кто-то, кого Зевс ненавидит больше, чем тебя, так это твой отец. Он сделает все, что в его силах, чтобы уничтожить титул Аида. Просто сотрет его в пыль силой своей ярости и уязвленной гордости.

Было время, когда вендетта, которую лелеет Зевс, утомляла меня. Я хочу отомстить за смерть моих родителей, да, но ненавидеть его за то, что он сделал меня сиротой, имеет смысл. Его ненависть ко мне — нет. Черт, его ненависть к моим родителям тоже не имеет значения.

— Он должен был отпустить это.

— Да. — Постукивая пальцами сказала она. — Но он вбил себе вголову, что сын за сына имеет

смысл, так что мы здесь.

Я хмурюсь.

— О чем ты говоришь?

— О чем я вообще говорю? — Гермес отмахивается. — Он не остановится, ты же знаешь. Даже

если тебе удастся выбраться из этой передряги, он будет там с ножом, нацеленным тебе в спину, до тех пор, пока его злое старое сердце будет продолжать биться.

Я хочу надавить на нее в вопросе «сын за сына». У Зевса четверо детей, два сына и две дочери — по крайней мере, официально признанные — в возрасте от моего до двадцати с небольшим лет. Персей примет титул Зевса, когда умрет его отец. Он такой же испорченный, как и его отец, движимый властью и амбициями и готовый сокрушить любого, кто встанет у него на пути. Судя по всему, другой сын Зевса был человеком лучшего типа. Он сражался со своим отцом и проиграл, и он пробился с Олимпа и никогда не оглядывался назад.

— Геркулес мертв?

— Что? Нет. Конечно нет. Судя по всему, сейчас он очень счастлив. — Гермес не смотрит на меня.

— Не беспокойся о загадках, Аид. Беспокойся о том, что принесет сегодняшний день.

В этом-то и проблема. Я не знаю, что принесет сегодняшний день. Я смотрю в окно, наблюдая, как появляется Кипарисовый мост. Пересекая его, я словно попадаю в другой мир, по крайней мере, в моей голове. Я могу сосчитать, сколько раз я входил в верхний город по одной руке, и у меня все еще осталось четыре пальца. До вчерашнего вечера последний раз это было, когда я официально принял титул Аида. Я стоял в той холодной комнате, Андреас был у меня за спиной, пока я смотрел в лицо остальным Тринадцати. Тогда они были в полном составе, первая жена Зевса все еще была жива.

Я был всего лишь ребенком, и они дали мне роль, в которую у меня не было другого выбора, кроме как вырасти.

Теперь им приходится считаться с монстром, которого они создали.