![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
Аню увидела. Ей пес живот погрыз... а собашник ноги об него
вытирает, чисто о половую тряпку... Я и подумала: раз вы жене
капитана помогли, то и собашнику поможете, случись с ним
что. Другие врачи лечат их за кусок хлеба...
— Ты права, Катя... Но может и я хоть чуть-чуть тоже
права. Женщина могла умереть — не капитан... Пойми меня
как человек, что я по совести, просто по совести, обязана по
мочь больному.
— Правду говорят, что вы полковника из управления вы
лечили?
— Не вылечила я, а... правда, вылечила, спасла его.
— Тоже, значит, пожалели?
— Ох, как трудно объяснить тебе, Катя... Я между двух
ножей... Каждый — острый, как скальпель, — и прямо в сердце
бьет. Гуманность, ну, человеколюбие, что ль... долг врача...
закон...
— А они-то много законы соблюдают?
— Это не те законы, Катя. Мы с тобой говорим о разных
вещах... Меня учили спасать всех. Даже злейших врагов. Закон
прощения, братства, любви, бескорыстия...
— Полковник, поди, тоже те законы изучал? Аль у него
в одно ухо вошло, а в другое вышло?
— Не знает он их. Для него весь мир — черное и белое...
Враги и единомышленники. Не друзья, а единомышленники,
думают одинаково — соратники, иначе думают — смертельные
враги. Полковник не щадит таких... Противно говорить о нем.
Кто он? Топор в умелых руках. Не нужен будет — выбросят
на свалку, обвинят в зверстве или ушлют на пенсию. Ненави
деть топор так же глупо, как, скажем, ненавидеть Рекса.
— Я до лагеря очень любила собак... а теперь... Разумом
я понимаю, что они не виноваты, но... вчера бы я убила Рекса.
Знаю, что его научили, что из него мог бы выйти верный пес,
добрый, услужливый, а вот не могу смириться с ним, — приз
налась Елена Артемьевна.
— Все мы такие... разумом понимаем, а сердцем — нет.
236
— Вы восемь лет в лагерях, Любовь Антоновна. Здешние
порядки знаете лучше меня.
— Да, я — лагерный старожил, — с горечью подтвердила
Любовь Антоновна.
— Часто вам доводилось видеть такое, как вчера?..
— Не редко... Это один из методов запугивания: принесут
в зону изуродованного беглеца и показывают всем заключен
ным. Смотрите, и вас то лее ждет при побеге.
— Я слыхала от Кати, что на каждого убитого оформляют
акт. Аню собака погрызла, в глаза ей стреляли... Как же они
акт составят?
— С Аней легче всего им справиться. Акт подпишет лекпом, а он, вы сами знаете, подпишет, что велят. Подмахнут
охотники и собашник. Y Ани был топор. Напишут, что она
напала на собашника, попыталась убить его, и в целях само
защиты он выстрелил. Одновременно стреляли охотники.
— А разорванное горло? Аня вся искусана...
— Собаку не удержал, а с собаки много не спросишь.
Только акт никто читать не станет. Подошыот, сунут в папку
и забудут. Лет через сто будущему историку, может, и попа
дется на глаза этот акт, если он сохранится, но...
— Идут... — перебила Катя.
В открытые двери хлынул свежий воздух. В камеру вошел
начальник лагпункта.
— Выходите, доктор, — мрачно приказал капитан.
Любовь Антоновна сделала вид, что не расслышала его
приказа.
— Доктор! На выход! — сердито повторил капитан, не
глядя на Любовь Антоновну.
— Y нас есть фамилии, гражданин начальник. Кто вам
нужен? — с нескрываемым отвращением спросила Елена Ар
темьевна.
— Не вы, доктор нужна. Ивлева.
— Я не выйду! — отрезала Любовь Антоновна.
— Я приказываю вам!
— Не возвышайте голос, гражданин начальник. Тут боль
ные, — со злобой оборвала капитана Любовь Антоновна.
— Мне наплевать! — рявкнул начальник лагпункта и осек
ся... — Я вас... прошу... доктор, — с усилием выдавил капитан.
237
Лицо его побледнело, глаза блудливо шарили по стене, дро