Жар под золой

— Ты не можешь много видеть, но можешь слышать все. Прошлый год работал у Паяца — делал ремонт, поэтому знаю.

Много лет назад, когда пивная Паяца была небольшим крестьянским хутором, эта пристройка служила курятником. Оконце было узкое, через него, должно быть, влетали и вылетали куры до того, как Паяц перестроил сарай в зал заседаний, потому что у стены до сих пор стояла лесенка-насест. Стекло в оконце было замазано синей краской.

Чуть приоткрыв оконце, я смог заглядывать в зал и все прекрасно слышать. Франк как раз зачитывал ту бумагу, которую подписал по его настоянию Бальке.

Я видел примерно треть зала. Некоторые лица были так близко, что я мог по ним догадаться, какое действие производят на них слова Франка.

Я оглянулся. Осман исчез.

После выступления Франка не поднялась, как я того ожидал, буря, напротив, в зале стояла тишина, пугающая тишина. Непонятная.

Через оконце я мог видеть Баушульте. С виду он казался вполне спокойным, но я понимал, как он огорчен. Должно же что-то произойти, думал я с не меньшим огорчением, но тут Франк снова заговорил:

— Дорогие товарищи, вот, собственно, и все, что я хотел вам сообщить... Я созвал это собрание, чтобы принять на нем резолюцию, которую мы отправим в наш городской совет, чтобы приостановить снос Северного поселка... Вы только что слышали, с помощью каких грязных уловок дают ход действиям, которые потом называются благоустройством... Мы слышали, почему некоторые из депутатов так рьяно выступают за снос и возведение новых домов... То, что после сноса должно быть выстроено на освободившейся территории, не только не дает жителям никаких преимуществ, но, напротив, приведет к трехкратному повышению квартирной платы... Мы слышали, с каким презрением относятся к нашим гражданам те люди, которые кричат на всех перекрестках, будто они пекутся исключительно о благе тех же граждан... И если мы, дорогие товарищи, не хотим утратить доверие своих избирателей, мы должны беспощадно вскрывать случаи постыдных сговоров за спиной у наших граждан... Проект Северного поселка убедительно показывает нам, как некоторые депутаты используют свой депутатский мандат в целях личного обогащения. Дорогие товарищи, время не ждет! Мы должны поднять на борьбу другие низовые организации, не заботясь о том, как обыграет это наш политический противник...

И вот тут-то поднялся шум.

Я восхищался Франком. Его уверенностью, его убедительной речью. Я гордился им, да, я гордился своим другом.

— А как насчет нацистских флагов? — выкрикнул кто-то. — Об этом ты не сказал нам ни словечка. Уж верно, у тебя есть причины замалчивать эту историю.

— Газеты только о том и пишут, — выкрикнул кто-то другой.

И тут все начали перекрикивать друг друга, а Франк из обвинителя превратился в обвиняемого. Я же торчал в бывшем курятнике и готов был с досады рвать на себе волосы, потому что без партбилета в кармане ничем не мог помочь Франку. Господи, до чего же глупы, до чего косны эти людишки!