Всемирная история. Древний Китай
- Автор: Коваль Алексей
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
- ISBN: 978-617-12-9258-1, 978-617-12-9259-8, 978-617-12-9083-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Всемирная история. Древний Китай». Краткое содержание книги:
Цао Цао силой оружия завладел долиной реки Хуанхэ и тем самым вновь присоединил к империи север Китая. Однако его неудачная попытка распространения своей власти на долину Янцзы закончилась катастрофой: в 208 г. в сражении у Красного утеса его разгромил молодой военный диктатор Сунь Цюань.
В 220 г. Цао Цао умер, и последний император династии Хань наконец-то отрекся от престола в пользу сына Цао Цао по имени Цао Пей. Последний правитель Восточной Хань Сянь-ди после отречения прожил еще четырнадцать лет и умер в 234 году.
Таким образом, на арене остались три военных диктатора: Цао Пей на севере, Сунь Цюань в низовьях Янцзы и Лю Бэй в Сычуани. Каждый из них провозгласил себя императором – соответственно, государств Вэй, У и Шу. История империи Хань подошла к концу.
Троецарствие. Вместо заключения
В наше время большинство исследователей считают, что древняя эпоха в истории Китая заканчивается непродолжительным по времени периодом Троецарствия (220–280 гг.). Этот период длился всего 60 лет, и все это время сохранялось огромное влияние империи Хань. Новый правитель государства Вэй, расположенного в долине Желтой реки, по имени Цао Пей унаследовал столицу Лоян и настаивал на том, что именно ему принадлежит теперь Небесный мандат. Он провозгласил себя новым императором Вэнь-ди.
Однако царство У в бассейне реки Янцзы и царство Шу в плодородной котловине Сычуани считали себя уже абсолютно независимыми и самостоятельными. Кроме того, на юге Китая возникло обширное, но бедное государство Цзинь (на какое-то время оно стало доминирующим), а в Маньчжурии, на северо-востоке Китая – царство Янь.
Правители этих царств плели интриги и заговоры друг против друга, постоянно воевали между собой, что нашло отражение в классическом китайском романе «Троецарствие», описывающем новый период раздора. Он был очень похож на период Воюющих царств – период войн всех против всех. Однако, в отличие от эпохи Чжоу, не было силы, которая могла бы остановить кровопролитие и объединить страну. Так, по некоторым данным в результате бесконечных войн население Китая к концу Троецарствия с почти 60 миллионов в эпоху Хань сократилось до 16 миллионов. Весь север империи был захвачен кочевниками, которые теперь сами претендовали на то, чтобы стать правопреемниками Хань.
В течение следующих трех сотен лет китайское государство распалось на северные и южные области, разделенные долинами рек Хуанхэ и Янцзы. Однако именно в этот период в северной части Китая снова происходило смешение варварских и ханських элементов, что позже привело к формированию современного китайского этноса, в котором старая, архаическая китайская культура получила новый импульс, «свежую кровь» от динамичного варварского населения. Это создало новую ситуацию, новые возможности для роста, которые позволили Северу Китая в дальнейшем доминировать над Югом.
Вопрос о том, считать ли дату падения династии Хань финалом периода китайской древности, также дискуссионный. Но автор считает нужным завершить свой труд именно этой эпохой, поскольку в последующие столетия уже не наблюдалась столь мощная связь с древностью. Китай окажется в многовековой смуте и явится нам снова уже в новом обличии средневекового государства. В то же время в эпоху Хань завершилось формирование основ китайской цивилизации, которые будут сохраняться и воспроизводиться в последующие эпохи и доживут до современности.
За четыре века существования империи Хань удалось заложить прочные основы почти всех базовых концептов единой китайской культуры и цивилизации, в рамках которой весьма важное место занимало представление о том, что страна должна управляться единым императором. Чжоуская концепция конфедерации окончательно ушла в прошлое вместе с разнообразием письменностей, систем измерения, отличных летописных традиций, которые были заменены универсальным имперским стандартом. Впрочем, с многообразием диалектов, которое делало фактически невозможным устное общение китайцев из разных областей империи, сделать ничего не удалось. Но удалось главное – люди с очень разными этническими корнями, носившие разные одежды, жившие в разных природных условиях, весьма непохожие внешне и фактически говорившие на разных языках, стали считать себя китайцами, поскольку являлись подданными одного императора, разделяли общий набор культурных концептов, имели общую историю, реальную и мифологическую. Именно этот феномен стал основой постоянного расширения границ китайского государства и ареала проживания китайского этноса – явления более культурного, цивилизационного и политического, нежели сугубо этнического.