Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Теперь он с яростью толкал ногою другую плиту.
— «Не был я арианином, ни богомилом, ни в прочей никакой ереси не был. Сплю спокойно».
Он пнул ногою истлевший крест.
— Вон, дети постарались: «Папа, всегда ты был с истинным Богом, верил в него, милосердного, покорным был наместникам его и власти, а ересь ненавидел чистой душою своей. Спи спокойно».
И Христос оскалил зубы, как вурдалак:
— Он спит спокойно. А вот под какой сожжённой хатой, под которой из них, в каком пепле спят ваши косточки? Да что же это за быдло! Да сколько же умным людям учить вас, чтобы были вы не червями, а людьми? — школяр затряс кулаками в воздухе. — Законники, говоришь? Паны? Тысяченачальники плохие? Брешешь! Не они воняют! Дело воняет! Дело их во вред человеку и земле! Не человек виновен — выводок! «Род лукавый и прелюбодейный! Слепые вожди слепых! Дерево по плодам узнают. Как же они могут говорить доброе, будучи злы!»
— Тихо! — спохватился внезапно Фома. — Слышите?
Воцарилось молчание. Всех поразили не столько слова шляхтича, сколько его вид, настороженный, весь словно наапряжённый, со скрытой тревогой в глазах.
— Тихо... Слышите?
Костёр почти догорел. Тьма надвигалась на маленькую ложбинку. И в этой тьме, где-то внизу, в лесу, на подступах к большой ложбине, они услышали какой-то странный тревожный шелест, какие-то ритмичные тихие звуки.
— Идут, — прошептал Тумаш.
И действительно, это было похоже на приглушённые, скользящие шаги десятков маленьких ног, среди которых иногда выделялись тяжёлые, словно шло большое животное. Приближалось будто бы что-то многоногое, и оно то грузно ступало по земле и мху, то прыгало, то громко наступало на корни. Тихий клёкот, словно от клюва аиста, иногда звучал во мраке, какие-то угрожающие вздохи.
— Кто это? — спросил Сымон. — Или что это?
— Тихо, — попросил Тумаш.
Глухой, будто из-под земли, раздался вдруг какой-то призыв — а может, моление? — и утих. Опять повторился... И неожиданно в ответ на него прозвучал неслыханной силы голос, от которого у невольных свидетелей побежал по спинам мороз.
— Кто там зовёт меня? — бился в большой ложбине голос.
— А-о-о-о-оу-у-у! — пропели из тьмы голоса.
— Кто не боится проклятого Богом и слугами его места?
— Слабые, — простонал чей-то ответный голос.
— Почему слабые не боятся земли, от которой отступился Бог? — лязгал металлом чудовищный голос.
— Ибо отрекаются. Ибо хотят быть могущественными.
— Кто живёт на пустой земле?
— Никто.
— Кто господствует над ней?
— Ты.
— Чего хотите вы?
— Быть твоими. Обман.
— Как это на языке того, от кого отрекаетесь?
— Аминь.
— А вправду?
— Обман.
В тишине прозвучал словно сдавленный, чудовищный хохот многих голосов.
— И учить, — захлёбывались голоса. — И смысл тайный... И в каждом амине — большой обман.
— Имя моё? — спросил голос.
— Сатаниил, — тихо застонали голоса. — Люцифер... Светоносный... Посвист... Чернобог!..
— И-мя мо-ё! — будто главного требовал голос.
— Властелин! — прорыдал чей-то голос. — Властелин!
— Что принесли вы мне?
— Себя. Души свои. Капли крови своей на этом листе.
— Что ещё?
— Слушай, — ответил кто-то.
И тут над ложбиной прозвучал истошный, словно в сонном кошмаре, человеческий крик. Даже не человеческий, а такой, словно ревел под неудачным ножом в предсмертном ужасе бык. Потом кто-то замычал.
— Узнаю голос врага моего и людского. Ожидайте с ним.
Крик ещё звучал в ушах свидетелей. А вокруг давно стояла мёртвая тишина ночного леса.
— Теперь говорите вы, — гулко, словно в бездну, пропарил голос.
По шелесту травы можно было судить, что кто-то сделал шаг вперёд.
— Великий властелин рода земного, всех нас, — cказал человек. — Ещё позавчера никто из нас не думал идти сюда. Прости нас. Мы несли наше бремя и надеялись и терпели. Твои гонцы уговаривали нас, но мы оставались верными сынами триединого нашего Бога.
Голос из тьмы едко захохотал.
— Нас загоняли в смертный загон, нас влекли туда баснею о райском клевере, а мы жили, как в аду. И нас пугали адом. Нас, верных. Мы голодали и умирали с голода, а нас пугали адом, ибо не могли мы кушать ни индульгенцию, ни мессу. Нас били, как хотели, а потом пугали адом за отсутствие смирения. Нас гнали в рай силой, а мы видели, что место и там купили богатые. Костры горят на наших площадях, нас пытают, дети наши умирают с голода, не совершив ещё и первого гpexa. На земле этой господствует зло... Ничего не может Бог. Он бессилен против им самим поставленной власти, против собственных слуг. Он бессилен против тебя, властелин зла. Он пытает, гонит и распинает лучших своих сыновей, лучших своих защитников, либо просто не может защитить их. Ты, по крайней мере, не мучишь верных своих слуг. Ты не будешь, как он, гнать светлых умом и душою, лучшую надежду, цвет творения своего. Знаем, что тебя нет тут, что это лишь голос твоего первосвященника, но ты услышишь, властелин. Твой слуга — не клирик. Твой храм — не церковь. Ты услышишь... Мы изнемогли. Мы не можем больше. Мы поможем тебе низринуть того, чтобы на этой земле было что-то одно. Не всё ли равно, с кем строить хорошее?