Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
— Убийство клирика, — напомнил комиссарию писец. — Жена очень верующая.
— За что убил? — спросил комиссарий.
— Дело не твоё, козёл, — ответил подсудимый.
— Т-так, — продолжил комиссарий, видимо, посчитав, что в этом случае надо дать какие-то объяснения. — А между тем существует закон, принятый ещё при понтификате Стефана Восьмого, запрещающий таким мужелапам, как ты, сразу хвататься за пест или цеп. — Он поднял палец. — Знай! «Миряне не имеют права никогда обвинять священников, даже если поймают их со своими жёнами или дочерьми. Верующий должны в таких случаях думать, что клирик пожелал дать их близким благословение в более тёплых, сердечно-дружеских и интимных обстоятельствах...» Н-ну? Что скажешь ты теперь?
Лицо молодого мужчины было бледным.
— Дай я по голове за это обычному человеку, coседу — копный суд судил бы за «драку из ревности». Но дай за это заступнику перед Богом, властелину — и вот вы начинаете говорить то, что говорили мне на дыбе. Уже не драка, уже «избитие полезного для церкви человека, блаженного деятеля ее». И тогда суда нам, простым, нету, кроме смерти. Уже мы сделали это, ибо мы «в сговоре», ибо «нарочно хотели убить», ибо «еретики и схизматики диссиденты подстрекали нас». Уже мы «заговорщики, чернокнижники, враги и повстанцы, доносчики и шпики». Суд лишь для нас, а вы — без суда... И вот я подумал, а почему так? И если нету на вас суда Божьего и человеческого, так не я ли — суд? Может, кто-то другой подумает, прежде чем безнаказанно грабить и насиловать.
Кулаки его сжались. С ликованием в голосе он произнёс:
— Я не брал песта и цепа. Вот под этим кулаком раскололась, как скорлупа яйца, голова этого бродячего животного. Я не жалею, лишь бы и другие делали так... Ибо вы — ватага сброда, висельников, властолюбцев и грязной сволочи.
— Отвести.
В этот момент глаза Христовы взглянули в сторону, и он едва не онемел от удивления. Те монахи, которых он встретил, вели по площади хозяина. Он шёл весь светлый и всё ускорял ходьбу. Подошёл к столу, земно поклонился комиссарию:
— Добрый день, солнце наше ясное. Слава Христу.
Комиссарий листал бумаги.
— Это ты их оговорил? — спросил наконец глава доказательной инквизиции.
— Я, — ударил себя в грудь хозяин. — И не жалею о рачительном усердии своём к церкви.
— А вчерашний самооговор зачем? Рехнулся?
— Н-нет! На себя донёс! Потому — мнение, мысль у себя почувствовал.
— Какую?
— Зачем Господь наш Бог в потопе животных топил? Они ведь греха не имут. Если бы это верующему какому-либо выгодно было — тогда ясно... Ну, а подумал — испугался. Что же это будет, если каждый — думать?.. Каюсь, отче!
Комиссарий подал знак, чтобы хозяина отвели к другим.
Глава XXV
БОГ НАШ — ПОЕДАЮЩИЙ ОГОНЬ
Не давайте святыни псам
Матфея, 7:6
Последнего из пятерых давно привязали у столбу. Комиссарий давно уж бросил мрачные слова отпуста:
— I nunc, anima anceps, et sit tibi Deus misericors.
Пылали, тянулись к небу, рвались в него пять огней.
Четверо на кострах молчали. Седой мужчина смотрел на солнце, приближавшееся к горизонту. Теперь он не боялся ослепнуть. Это солнце исчезнет, а другого он не увидит. Хоть бы умереть раньше, чтобы ещё не исчез тёплый бог.
Пан Котский дрожал всем телом и не мог сдержан своего страдания: огонь уже лизал его ноги, прятал его выше колен. Крупные, как боб, слёзы катились из голодных, печальных глаз. Баба извивалась в огне, как позволяли цепи, но молчала, и струйки крови сплывали с закушенной губы.
Мужчина-убийца обвис. Может, не держали ноги, а может, хотел быстрее задохнуться, чтобы окончились страдания. Но голова была поднята независимо. Он смотрел в глаза судьям, как дантовский Фарината, с презрением к самому огню.
Только хозяин, словно не веря себе, водил глазами в разные стороны.
Даже сюда, в то место, где стояли апостолы, временами нестерпимо наносило огневую жару. Что же было там?
Клубилось, вертело, ревело. Словно в золотисто-кровавых воронках стояли пять человек. Огнистые яркие птицы иногда отрывались от своего гнезда и летели в розовые сумерки.
Христос чувствовал, что порой, когда поворотит ветром пламя в его сторону, у него потрескивают волосы. И все же он не отступал.
«Боже! Боже мой! Спасай маленьких. Спасай угнетённых, спасай даже бродяг и мошенников, ибо отняли у них достойное жалости жилище и могут отобрать даже дорогую одним им жизнь, если не позаботятся они о ней сами. Боже, так разрази ты их громом! Да бейте же их, люди, плюйте на них, пинайте ногами! Куда же это я попал, и стоит ли даже распинаться за таких обезьян?!»