Сократические сочинения

Глава 10

[Отучение жены от косметических средств и приучение к укреплению тела заботами о хозяйстве]

(1) Тогда, продолжал Сократ, услышав, что жена ему так ответила, я сказал:

—Клянусь Герой[440], Исхомах, жена твоя, судя по твоим словам, обнаружила мужской склад ума.

—Я хочу рассказать тебе, — отвечал Исхомах, — еще и о других случаях, в которых она выказала очень высокий ум, когда она по первому моему слову сейчас же послушалась меня.

—Какие же это случаи? — спросил я. — Расскажи: мне гораздо приятнее слушать о высоких качествах живой женщины, чем если бы Зевксид[441] показал мне портрет красавицы.

(2) Тогда Исхомах стал рассказывать.

—Так вот, Сократ, я как-то увидал, что она сильно набелена (хотела казаться белее, чем она есть) и сильно нарумянена (хотела казаться румянее, чем в действительности)[442] и что на ней башмаки на высокой подошве (хотела казаться выше своего натурального роста)[443]. (3) «Скажи мне, жена, — спросил я, — когда бы ты считала меня как владельца общего с тобою состояния более заслуживающим любви — если бы я показал тебе, что есть в действительности: не хвастался бы, что у меня больше, чем есть, и не скрывал бы ничего, что есть; или же если бы вздумал обмануть тебя: рассказывал бы, что у меня больше, чем есть, показывал бы серебро поддельное, цепочки с деревом внутри[444], пурпурные одежды[445] линючие и выдавал бы их за настоящие?» (4) Она сейчас же сказала в ответ: «Что ты, что ты! Я не хочу, чтоб ты был таким. Если бы ты стал таким, я не смогла бы любить тебя от всей души». — «Ну хорошо, — сказал я, — мы сошлись с тобою, жена, также и для телесного общения?» — «Да, так люди говорят». (5) — «Так когда, по-твоему, я заслуживал бы больше любви, находясь в телесном общении с тобою, — если бы, отдавая тебе свое тело, я заботился, чтоб оно было здорово и сильно и чтобы благодаря этому у меня был действительно хороший цвет лица, или же если бы я показывался тебе, намазавшись суриком и наложивши краску под глазами, и жил бы с тобою, обманывая тебя и заставляя смотреть на сурик и касаться его вместо моей собственной кожи?» (6) — «Мне меньше удовольствия было бы, — отвечала она, — касаться сурика, чем тебя, меньше удовольствия было бы смотреть на цвет краски, чем на твой собственный, меньше удовольствия было бы смотреть на твои глаза подкрашенные, чем на здоровые». (7) — «Так и я, — сказал я, — уверяю тебя, жена, меньше люблю цвет белил и румян, чем твой собственный. Нет, как боги устроили, что для лошади самое приятное существо лошадь, для быка — бык, для овцы — овца, так и человек считает самой приятной вещью тело в его натуральном виде. (8) Обманы эти еще как-нибудь могли бы обмануть посторонних и оставаться не открытыми; но люди, живущие всегда вместе, непременно попадутся, если вздумают обманывать друг друга: или, вставая с постели, попадутся, пока еще не успели привести в порядок одежды, или пот их выдаст, или слезы откроют, или купанье покажет их в настоящем виде».