Мусор

– Да кто ж на них давит?

– Один с работы почти уволен, к другой с абсурдными угрозами судья приезжает, про остальных пока не знаю…

Щербаков тут же с готовностью согласился.

– Это, правда твоя, идиотизм. Я таких распоряжений не давал и не мог, это они сами чего-то себе придумали. Власть, как говорится, многих людей развращает, начинаются так называемые перегибы на местах. С этим разберёмся. Но ты ж посмотри на других-то людей! Ведь ты, поди, кроме этих клоунов, ни с кем и не говорил…

– Неправда, говорил, – поспешил вставить Тюрин, как будто оправдывался.

Щербаков хитро сощурился.

– И среди них прямо-таки все тоже были против?

– Ну… Нет, – не мог не признать с досадой Саша.

– Во-от, – ликующе выставил на него указательный палец с большим бугром в середине довольный городской глава. – Видишь, как! Да люди рады! Ра-ды, – он произнёс это короткое слово по слогам, чтобы подчеркнуть то, как просто и складно всё выходит. – Это же новые рабочие места. Город должен развиваться! Ты вот пока стараешься, работаешь на износ в своей столице, а москвичи, между прочим, толпами к нам перебираются, квартиры продают и тут дома покупают, всё больше и больше. Значит, Боголюбов будет расти, а некое исправно работающее предприятие в этом ему поможет.

«Нет, что-то тут не то», – отчаянно пытался вырвать своё негодование из убаюкивающих пут щербаковского дружелюбного гипноза Саша. – «Да, многие довольны, да, я изначально старался написать статью обличительную, но в чём-то он не прав».

– Но ведь из Москвы едут в чистую экологию! Вот и развивайте её, развивайте туризм. А вы, наоборот, убиваете город этим решением!

Геннадий Анатольевич вздохнул и немного посерьёзнел, даже распрямил спину.

– Я понял. Я много вас таких повидал. Все ищете чего послаще. Ты же гордостью школы был, портрет твой на доску почёта вешали, – тут он смутился, поняв, что переборщил. – А, или это не твой был… Неважно! Ведь ты бы мог, закончив университет, вернуться сюда. Работал бы тут в газете. Ты читал её? Это ж ужас! Сидят две старые курицы, пишут такое, что читать невозможно!

Он достал откуда-то из документов номер «Вестника Боголюбова» и гневно потряс им в воздухе.

– Да и смотреть, честно говоря, тоже. Никто её не читает, никто – только если похоронки. И зачем она нужна? Вон, кто-то из молодых, не знаю, правда, кто – ведёт в интернете группу: так я сам оттуда все новости узнаю. И эти куры оттуда всё воруют, я знаю! Ну? Ведь этим ты бы мог заниматься! Создать СМИ, маленькое, в маленьком городе, от которого не оторвёшься!

Глаза его загорелись: он как будто представил свою идею уже воплощённой и, отшвырнув ненавистную газету, горячо продолжал.

– Да, больших денег ты бы не имел, и по кабакам тут особо не пошляешься… Но ты бы жил со своей семьёй, на своей земле, получал удовольствие от честного и полезного труда! Но нет… вас всех манит в большой город! И не слушаете ведь, что таких, как вы, там уже миллионы, и делать вам там будет совершенно нечего, только за другими переделывать по сто раз. Но большой город, мегаполис, деньги, престиж, блин! Я и сам где только ни трудился: и в Сибири был, и в Азербайджане, и в Москве той же… Мог бы и квартиру там получить, да! А вернулся сюда, в место, где родился и вырос. Потому что я хочу его делать лучше, а не вариться в этом котле, жопу просиживать в модных офисах, лоферах, лофтах, – как это у вас там называется сейчас? – ворчливо, нахмурив лоб, завершил он свою возбуждённую речь.