Тень Серафима [АТ]

Последние слова заклинателя заставили Себастьяна нахмуриться и немедленно уделить своё внимание прочим персонам, находящимся в здании мельницы. Прежде было как-то не до них…

Но как там сказал правитель — «стражи»?

Может ли это быть тем, о чем он думает? Те самые стражи, что стерегут полные сокровищ пещеры драконов, прислуживают правителю Ледума? Нет, совершенно невозможно! Должно быть, лорд всё же имел в виду своих нормальных, человеческих охранников?

Один-единственный взгляд дал ответ на все эти вопросы, — но породил одновременно с тем великое множество новых, ужасных, которые просто не укладывались в голове.

Первое время сильф наотрез отказывался верить своим глазам. Но мгновенья струились, как вода, а гнусный морок всё не желал рассеиваться.

Ошибки быть не может — это она.

Ювелир смотрел в лицо своему многолетнему кошмару. И, как оказалось, был к этому совсем не готов. Полоса несчастий, начавшаяся в жизни с того дня, как наемник взялся за проклятущий заказ, не собиралась прекращаться.

Но… как?..

— Моник?.. — Себастьян с трудом выдавил заветное имя, всё еще не понимая до конца, что происходит. — Моник! Ты ли это, ответь?

Оба стража никак не отреагировали на его слова. Один из них был хорошо сложенным мужчиной неопределенного возраста, с темными глазами и начинающими седеть волосами. Впрочем, судя по всему, поседеть до конца у него уже вряд ли получится.

Вторая — молодая женщина. Строгие черты её лица давали представление о внутренней силе и спокойствии. Волосы оттенка яркой меди тяжелой лентой опускались до пояса, собранные высоко на затылке и схваченные в нескольких местах плетеными кожаными шнурами. Она абсолютно, ни на йоту не изменилась за прошедшие десять лет! Только глаза были чужими — пустые, равнодушные глаза, каких не бывает у живых людей.

И самый главный, отличительный признак, который давно уже приметил Себастьян: в глазах стражей не было зрачков. Это полностью лишало взгляд выражения и мешало проследить за его направлением. Похожие на жутких кукол, стражи словно бы всё время бессмысленно таращились прямо перед собой, хотя на самом деле пустой взор их охватывал многое.

Говорят, глаза — это зеркало души. Определенно, у стражей больше не оставалось душ.

— Это ведь ты… Моник.

С великой болью и отвращением смотрел ювелир в безучастное лицо женщины, погибшей по его вине, в холодную, мертвую зелень глаз, прежде бывших такими родными. В душе царило смятение. Возможно ли, чтобы такая ужасная судьба постигла его и Моник? Неужели мало того, что их любовь оказалась разрушена? Неужели вынужден он заново переживать эту страшную потерю?

Столько лет Себастьян безутешно оплакивал её, Моник, своего убитого ангела… а она оказалась жива. Вернее, заживо погребена в теле стража! Разве заслуживает хоть кто-то такой участи…