Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории

Брут, Кассий и Децим не помешали Октавиану взять власть в Риме и даже отчасти проложили ему дорогу к власти. И не спаслись — напротив, ускорили собственный конец, насильственную и безвременную смерть. И всё же, хотя они не спасли Республику, им удалось сохранить для истории республиканские идеалы, идею res publica.

События в мартовские иды 44 г. до н. э. изменили мир, но совсем не так, как запланировали люди, которые в тот день прятали в курии кинжалы.

Если бы Цезарь остался жив, достиг успеха в борьбе с Парфией, а затем с триумфом вернулся в Рим, всё могло бы сложиться иначе. Подтвердив свое подчиненное положение, римская аристократия доказала бы свою готовность к тирании. Цезарь мог бы заимствовать атрибуты восточного деспотизма, как Александр Великий, и едва ли они не понравились бы ему. Его любовница, египетская царица Клеопатра, всегда была бы рядом, как и десяток новых клиентов из парфянской знати, которые наверняка покорились бы ему, так же как их предки склонились перед Александром Великим; Цезарь мог вернуться в Рим царем Азии. Римская политическая система трансформировалась бы в абсолютную монархию.

В конечном счете так и случилось, но не в правление Августа. Миновало еще три сотни лет, пока на престол не взошел Диоклетиан (285–309 гг. н. э.). Когда Октавиан победил Антония и стал единоличным правителем Рима, он не называл себя ни диктатором, ни тем более царем. Он назвал себя принцепсом (princeps) — первым гражданином. В отличие от Цезаря он не носил ни пурпурной тоги, ни золотого венца. Он даже утверждал, что вернул власть сенату и восстановил Республику, но этим заявлениям никто не верил. Но если Август фактически и являлся царем, то в данном случае нужно говорить об ограниченной монархии. Августу каждый раз приходилось подробно обосновывать перед сенатом расширение своих полномочий, как и было положено в Риме. Август позволял сенаторам занимать должности консулов. Он контролировал стратегически ключевые провинции и большую часть легионов, но позволял сенаторам управлять несколькими важными провинциями и определенным числом войск.

Август порой опасался римской аристократии; во всяком случае, он демонстрировал ей свое уважение — в разумных пределах. Он помнил, что случилось с его приемным отцом, и знал, что это может повториться. Помнили и следующие императоры.

Однажды зимой в начале 23 г. н. э., в период правления императора Тиберия Цезаря, на Римском Форуме были проведены великолепные похороны — настолько великолепные, насколько еще могла себе позволить старая римская знать. С ростры произнесли пафосную похоронную речь в честь покойной, которая прожила больше восьмидесяти лет, — известной матроны и вдовы с огромным состоянием. Было организовано и традиционное шествие плакальщиков и музыкантов. Двадцать человек шли в восковых масках, изображая ее благородных предков; они гордились, что исполняют роли таких известных людей, как Манлий и Квинкций. Не хватало только масок ее мужа и брата. Император запретил демонстрировать их. Тиберий простил покойную за то, что не был упомянут в ее завещании, хотя она вспомнила многих других благородных римлян. Но он не простил бы ее семье кое-каких воспоминаний — тех, которых лучше было не касаться.