Кошка до вторника [детективно-фантастические повести]

Наконец дошла очередь до Бабы Яги, которая как хозяйка пропускала всех вперёд.

— Скажите, бабушка, Русалка действительно увлекается техникой?

— Ох, не знаю, милок, никем она вроде не увлекается, особа почтенная, добродетельная, не то что нынешние вертихвостки.

— А Барабашка сказал, что она приборы всякие делает…

— Приборы? Приборы — это верно. Много чего намастерила. Водяной, покойник, много с ней ругался по этому поводу, а я ему говорю: плюнь, пусть что хочет, то и делает. Да иногда нужные вещи получались. Вот, например, сделала она мне машину для мойки посуды. Нет, посуду я в ней не мою, очень уж она тарахтит при этом, аж моя избушка нестись перестаёт. А польза от машины всё-таки есть — она в чулане стоит, я на нее рогожку постелила, на ней Бэзил спит.

— Кстати, а где сейчас Бэзил? И где он был во время преступления?

— Где был — не знаю, а сейчас у себя на машине спит, в чулане. Я его видела, когда за скороваркой ходила. Наверное, и тогда спал. Он, сердешный, насчёт этого не промах.

— У вас ведь ещё есть какая-то прислуга?

— Метла. Горничная.

— Она тоже в чулане?

— Нет, что ты, это неприлично — Бэзил и горничная в одной комнате. Для Метлы сбоку чулана гараж пристроен. Она и сейчас там.

— Почему же горничная — и в гараже?

— Она же не просто горничная. Она по совместительству транспорт. Ты, голубчик, с ней поговорить хочешь, так я позову.

— Потом, потом. А вот скажите мне, бабушка, когда вы в последний раз видели Русалку?

— А сегодня утречком. Забежала она, сказала, что поругалась с Водяным и мириться не хочет. Потому и в гости не пойдёт — все их мирить начнут, а она гордая, ей хочется ещё немного подуться. А если спрашивать будут, говорит, скажите, что мигрень. Слово-то мудрёное, я на бумажке записала, чтоб не забыть.

— И долго она оставалась?

— Нет, недолго. Попросила, раз в гостях не будет, баночку земляничного варенья, оно у меня знаменитое, бабка моя рецепт придумала. И-и, миленький, таких ведьм, как моя бабка, теперь не найти. Она, бывалоча… да про что это я говорила-то? Ах да. Принесла я из чулана варенье, да и пошла она, голубушка.

— А разве русалки могут по земле ходить? У них же ног нет.

— Могут, отчего же не могут. Хвостом ходят. Только, как и Водяные, русалки должны время от времени в воду окунаться, а то высохнут. Да что ты, милый, всё про Русалку да про Русалку? Неужто всерьёз думаешь, что она убийца? Её тут и не было с нами.

— А брата у неё нет?

— Брата? Не знаю. Сестра есть, тоже русалка, в городе работает. В городском пруду. Каждое лето приезжает в отпуск. Намается, сердешная, в грязном пруду да в вонючем городском воздухе, аж серая приезжает, а уезжает такая зелёненькая, что любо-дорого.

«Так-так, — подумал Лёшка, и в голове у него что-то прояснилось. — Сестра, значит. Горожанка. Тёмные очки, шляпа…»

Он вскочил:

— Бабушка, позовите мне, пожалуйста, Барабашку для повторного допроса!

— А нету его, сынок, ушёл он. Как ты его отпустил, он сразу и пошёл. Завтра повидаешь.