Акциденция

Семен Иванович и Маша так и сидели на крыльце.

— Что, нашли, значит… — изрек печально отче, глядя как меня сгибает под тяжестью ноши.

— Нашли, — согласился я, мечтая уже поскорей добраться до машины.

Дошел, сгрузил, растер плечи и отправился обратно.

— Можно мне с вами? — совсем жалобно попросил отец Симеон и вид при этом имел настолько несчастный, что отказать так сразу, с ходу, я не смог.

— Это у капитана спрашивать надо.

— Спроси уж, Николай Ляксеич, а?

— Спрошу, — пообещал я.

Михаил Лукьянович, услышав переданную мною просьбу батюшки, только покачал головой:

— Ну, пусть едет, что я сделаю… все равно же с ним поговорить требуется. Вот и будет чем заняться в ожидании утра. Только это, Коль… поговори с ним сам, ладно? Сил нет, с ним разговаривать…

Я согласился, действительно, время до утра скоротать как-то надо. И мы принялись таскать остальное. Мотаясь туда-сюда до машины и обратно, я только удивлялся, как Свешников намеривался все это в нескольких мешках унести. Но, похоже, он и не собирался, взял бы самое ценное, вроде тех сундучков с золотом и камнями, что я первыми отнес, и все. А вообще, есть подозрение, что Александр даже не ожидал, что клад двойным окажется — отцовский и то, что преподобный Алексий припрятал.

В мешковину были обернуты иконы в драгоценных окладах и книги церковные, не менее дорогие по виду. Большие сундуки оказались набиты посудой серебряной и золоченой, утварью из храма, тоже видно из дорогих металлов. Нашлись даже часы какой-то замысловатой работы и тоже все в каменьях. В общем, много чего было здесь… хотя, подозреваю, большего я даже не увидел, все ж нас работало в склепе пять человек.

Но все ж, мы управились и в конце концов сгрузили у нас в цокольном этаже, рядом с забитой каким-то барахлом комнатой хозяйственного Прола Арефьевича. А в подвале на них просто места не хватило — все было бандитами занято.

Пока сновали от машины до выделенной под клад комнаты, отец Симеон сидел тихо на диване в приемной. Но когда понял, что все угомонились, и часть народа расходится, приметил меня в коридоре, и едва дав мне возможность проводить троих ниженцев, что уходили в рабочий поселок досыпать, направился в мою сторону.

— Николай Ляксеич, а можно мне… — неуверенно начал он.

Я, понимая, что он сейчас начнет проситься вниз к иконам, перебил его и как бы мне не было жалко его, сказал строго:

— Надо поговорить, Семен Иванович.

— Ну, раз надо… — протянул тот и поплелся за мной в кабинет.

Там, усадив старика, я подал ему стакан воды, и глубоко вздохнув, как перед нырком в воду, попенял:

— А вы ведь все знали, Семен Иванович.

Тот ссутулился совсем, склонил голову и кивнул:

— Знал, батюшка Николай Ляксеич, но и сказать-то вам не мог — не моя ж это тайна, а отца Алексия. Он на себя сей грех взял, да и ответил сам за него давно…