Акциденция

Ждали мы долго, с час, наверное. Он не отзывался, не отвечал, и не подавал никаких признаков жизни. Но и соваться к нему было нельзя, тот, что трясся, сразу по выходу, доложил, что Кабан вооружен — у него два пистолета имеется.

Уже успели вернуться первые трое ниженцев, которые доставляли в отделение Гвоздя и Нюню, и подогнать к церковным воротам фургон. Уже успели отвезти и остальную тройку, чтоб оставить их под надзором наших девушек и Прола Арефьевича. А Свешников все не выходил. И Михаил Лукьянович не выдержал:

— Слышь, ты, гнида купецкая, выходи! Я сейчас притащу твои же дымовухи, которыми ты склад закидал, и тебя там ими удушу! Не хочется только осквернять святое место убийством, я-то хоть и неверующий, но отче мне не простит! А он человек все ж уважаемый! Выходи гнусь!

Не знаю, что в итоге повлияло на Свешникова, но минут через пять после того, как капитан его стращал дымом, из склепа все же раздалось:

— Выхожу.

И вот, при хорошем свете я впервые наблюдал братца Любы. Похожи они не были — этот коренастый, бородатый, мощный мужик, со взглядом загнанного дикого зверя, действительно был похож на кабана. А вот на черноволосую стройную сестру совершенно — нет. Но говорила ж мне тетя Аня, что Любка вся в мать. А вот Павла Семеновна признала Александра по тому, что тот по последним годам сильно стал походить на их отца. Действительно, если б не дикий блеск глаз, то вид Свешников имел вполне купеческий, как принято было о них считать — без аристократической интеллигентности и изысканности, но уже и не по крестьянски простовато — нечто более добротное, более привычное к лучшему, присутствовало в его образе.

Впрочем, разглядывать мне его было некогда, да и не хотелось особо — больно уж негативные чувства будил он во мне. И мы со старшим лейтенантом побыстрей подхватили его под локти, заламывая руки и заковывая их в наручники, и повели на выход из колокольни. Тот прошипел, зыркнув на меня исподлобья:

— Все ты, падла хромая!

— Все — я, — спокойно согласился с ним.

Доставили Свешникова до полуторки, стоящей возле церковных ворот, и загрузили в фургон. Двое совсем не знакомых мне ниженца забрались следом и машина отъехала, мы же направились обратно.

На ступенях крыльца своего дома сидел отец Симеон и растерянно наблюдал за нами. Рядом с ним примостилась внучка Маша, женщина на вид лет сорока, она что-то монотонно приговаривала ему на ухо, при этом поглаживая старика по плечу. Печальное зрелище.

Когда мы подошли к колокольне, на входе стоял только один их ниженцев, тоже еще не сильно примелькавшийся мне.

— Ну, что Андрей, — спросил он того, что шел со мной, — все, всех взяли?

— Всех, и отправили. Надеюсь камер на всех хватит, — усмехнулся старший лейтенант в ответ.

— Хватит, — успокоил их я, — у нас подвал большой.

И мы, более не задерживаясь, направились в склеп. Там уже вовсю сгребали в мешки то, что разворошили бандиты, радуясь находке. Мешки, кстати, частично были и их.

Небольшие сундуки решили нести так, все они имели запор, и закрытые на него крышки держались крепко. Я, прежде, чем прикрыть один разворошенный сундучок, полюбопытствовал все же, из-за чего был весь сыр бор… из-за чего столько человек лишили жизни.