Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В начале января 1940 г. стало очевидным, что в военном плане Красная Армия столкнулась с непредсказуемыми трудностями — она несла значительные потери и не смогла фактически продвинуться вперед, завязнув в финских лесах. Выявились серьезные упущения и слабости советской военной техники и системы управления войсками, что наносило большой ущерб общему международному престижу Советского Союза, особенно опасный с учетом возможного столкновения с ведущими европейскими державами. Н. С. Хрущев писал в своих мемуарах, что и Германия и другие страны решили, что Советский Союз — это «колосс на глиняных ногах»[546]. Все эти итоги войны были в центре внимания специальной комиссии, созданной по результатам войны[547].

Произошла консолидация финского общества. Практически все политические силы страны, включая и представителей интеллигенции, объединились в стремлении противостоять советскому наступлению. Критика собственного правительства и его действий отошла на второй план перед задачей общенационального единства.

В этих условиях фактор «народного правительства» О. Куусинена просто сошел со сцены. Если в начале декабря 1939 г. Молотов заявлял иностранным представителям, что «мы признаем только одно народное правительство Финляндии», и это же он повторил 6 апреля в ответ на зондаж о возобновлении мирных переговоров с правительством Рюти — Таннера, то уже через два дня Молотов официально сообщил, что Советский Союз готов к таким переговорам именно с правительством Рюти. Это было очевидным признанием того, что идея «большевизации» Финляндии была отброшена и к идее «народного правительства» в Москве больше не возвращались.

Об изменениях в позиции Сталина могут служить следующие его слова: «Мы не хотим финской территории. Но Финляндия должна быть страной, дружеской по отношению к Советскому Союзу»[548].

В международном плане советские лидеры также сталкивались со все бóльшими трудностями. Они сумели убедить правительство Швеции, чтобы оно отказалось от помощи Финляндии, но в Москве были прекрасно осведомлены о симпатии и моральной поддержке Скандинавских стран по отношению к Финляндии.

Германия внешне отказалась от вмешательства в советско-финский конфликт, но в Берлине явно не собирались оказывать какую-либо помощь СССР. Чем с бóльшими трудностями сталкивался Советский Союз в Финляндии и чем продолжительнее грозил продлиться советско-финский конфликт, тем слабее могла быть поддержка Германии, которая была единственной страной, не осудившей советскую акцию в Финляндии. Гитлер явно не хотел идти на помощь своему партнеру. То, что именно такой была его позиция, он заявил позднее Молотову во время его визита в Берлин в ноябре 1940 г.