Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Сразу же после начала конфликта советское руководство при встречах с послами Франции и Англии не затрагивало проблему отношений СССР с Финляндией[540]. Но уже с середины января и в феврале по мере возраставших трудностей для советских войск в Финляндии Сталин и его окружение начали проявлять интерес к позиции Англии и Франции. Этот интерес особенно усилился после решения о фактическом исключении СССР из Лиги наций и получения многочисленной информации от советских послов в Париже и Лондоне о планах посылки союзнических войск в Финляндию и даже о возможных бомбардировках Баку и других советских городов[541].

Особенно любопытны документы, подтверждающие ранее известный из многих других источников (в том числе касающихся парламентских дебатов) факт о том, что руководители Франции и Англии в итоге обсуждений отвергли идею о разрыве отношений с Советским Союзом. Наиболее трезво мыслящие политики исходили из того, что в случае разрыва Москва могла бы лишь еще теснее сблизиться с Германией[542]. Как показали дальнейшие события, лидеры этих стран вплоть до подписания мирного договора пытались создавать в Хельсинки впечатление о своей готовности оказывать финнам военную и другую помощь, но, как известно, все это не получило продолжения.

В моральном плане может быть наиболее эмоциональной была реакция Соединенных Штатов Америки. Говоря о морально-политической стороне дела, следует упомянуть, что еще в декабре 1939 г. по настоянию прежде всего Англии и Франции вопрос о советских действиях в Финляндии был поставлен на обсуждение Совета Лиги Наций. Это заседание впоследствии тщательно учитывали в Москве, оценивая позиции различных стран. В итоге, как известно, Совет (под сильным нажимом Англии и Франции) осудил Советский Союз и принял решение исключить СССР из Лиги Наций.

В итоге своих действий в феврале Таннер потерпел неудачу в Швеции. Возможности помощи со стороны Англии и Франции были также весьма сомнительны. Но оставалась третья возможность — снова попытаться завязать диалог с Москвой. Эту идею Таннер обсудил с Паасикиви, и они решили действовать. Неожиданно Таннер получил частное письмо из Стокгольма от некоей Вуолиоки, которая была известна своими левыми взглядами и находилась в хороших отношениях с советским послом в Швеции А. Коллонтай. Она предложила Таннеру свои услуги в контактах с Коллонтай[543].

Вскоре из Швеции сообщили: Коллонтай запросила Москву, но Молотов не проявил к этому интереса. Однако всего через два дня пришла новая информация: в Стокгольм прибыл небезызвестный Ярцев и заявил, что советская сторона готова обсудить вопрос. Его интересовало, что шведы могли бы предложить, помня прежние советские требования[544].

Пребывая в эйфории от действий финской армии, сдерживающей советские войска, Таннер предложил передать СССР несколько небольших островов. Неясно, понимал ли Таннер, что Москва никогда не пошла бы на подобное унижение, или он намеренно хотел лишь завязать игру. Во всяком случае в Москве дали понять, что на такой основе никакие переговоры невозможны. Как проницательно заметил М. Якобсон, ответ пришел не от Молотова, а от Ворошилова, ибо именно в эти дни началось общее наступление Красной Армии[545].