На восток [litres]

Трехдюймовка на флагмане не действовала по причине пробитого осколком накатника, еще когда пытались тралить, а оба «гочкиса» вкатали по паре снарядов куда-то в корпус. Один из них, похоже, прошил котел. Менее чем за минуту пароход, получивший все-таки ракету под мостик, полностью его обрушившую и вызвавшую серьезный пожар, потерял управление и запарил, покатившись в левую циркуляцию.

«Двести одиннадцатый» также выбрал себе в качестве цели один из контратакующих пароходов, однако все четыре его ракетных залпа оказались безрезультатными, хотя одна из ракет, уйдя рикошетом от воды, запалила какую-то небольшую парусную посудину в гавани. Но пароход все же отвернул, то ли под впечатлением от фейерверка в его честь, то ли от попаданий трех снарядов, причем одного в 75 миллиметров.

Но два оставшихся продолжали напирать. Понимая, что в складывающейся ситуации добиться большего маловероятно, а получить повреждения, ставящие под вопрос продолжение выполнения задания – наоборот, Ломан приказал выпустить оставшиеся ракеты по порту и отходить.

За полминуты расстреляв все остатки ракетного боезапаса, оба миноносца дали ход и, отстреливаясь, покинули рейд Аомори. При этом у них за спиной в трех местах начались пожары среди складов. Хотя их довольно скоро потушили, применение ракет с кораблей по площадной цели оказалось явно эффектнее, да, пожалуй, и эффективнее. Короткие дымные росчерки, чаще всего почти сразу булькавшие в воду под бортом противника, смотрелись гораздо хуже дугообразных смачных огненных шлейфов, заканчивавшихся грохотом взрыва, разносившего какой-нибудь сарай или навес и поджигавшего разлетевшиеся обломки.

Покинув гавань, двинулись к мысу Нацубомазаки, осматривая восточный берег залива Аомори. Но там никого не было. К часу дня встретились с оставленным пару часов назад у входа в залив Муцу «205-м». Он успешно настиг, остановил и осмотрел все три свои цели, не обнаружив на них ничего, заслуживавшего внимания. Карты и важные бумаги японцы успели сжечь или выбросить за борт, а их грузом были рыбные туки и удобрения из них. Капитанов забрали на миноносец, заперев в каютах и кубриках по отдельности, а экипажи пароходиков отпустили на берег, после чего старые, пропахшие черт знает чем деревянные посудины сожгли.

Считая свою задачу в заливе выполненной, лейтенант Ломан повел отряд обратно на север, где вставал над горизонтом дым «Нахимова». Оттуда доносились раскаты залпов. Из вороньих гнезд на мачтах уже видели дымные шапки выстрелов японских батарей в семи с половиной милях на северо-западе. Бой продолжался.