Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Далее великий французский инженер писал о возможности прикрывать и усиливать линии близлежащими лесами, реками, болотами, озерами, буераками и лощинами, а также строить в поле несколько прикрытий «эполеман» (они предназначались для конницы и пехоты, стоящих вне линий, и имели размеры длиной 40 туазов, толщиной в верхней части от 9 до 10 футов). Принцы Оранские Мориц и Фредерик Генрик (соответственно в конце XVI и в первой половине XVII веков) строили особенно крепкие линии, на возведение которых уходили месяцы и которые часто усиливались земляными «крепостицами» и полевыми шанцами[885].

Еще один способ удержать атакующего неприятеля на подходах к линии – зажечь в поле огромные костры («маяки») на расстоянии 40–50 шагов от рва напротив исходящих углов и напротив середины куртин. Пылающие маяки позволят вести прицельный огонь по нападающим даже в ночной темноте. «А те маяки делать надлежит из поставленных двух или трех возов сухих дров стоймя шатром, и в средину того шатра покласть мелких сухих дров и сухой соломы, оставя скважину, чтоб можно было их по данном сигнале зажечь» [886]. Первый сигнал должен был даваться, когда становилось известно направление атаки, а когда неприятель подходил на треть пушечного выстрела, два или три солдата, приставленные к маяку, должны были поджечь его и уйти в укрепление; «сии зажженные маяки, ежели еще темно, светить будут, и неприятелю сей свет опаснее дневного будет; ибо лучше и цельнее при огне нежели в день стрелять можно»[887].

Узнав о приближении сикурса, осаждающему необходимо было распределить свои полки по участкам обороны линии. Заранее готовилось «запасное войско» (резерв), готовое прийти на помощь угрожаемому участку; для этой роли особенно годились конные части, которые могли скорее приехать в нужное место и, в отсутствие пехоты, вести огонь с коня. Раздавалась амуниция, расставлялись пушки, учреждались малые магазины, ночью посылались партии, дозоры и пикеты для осведомления о неприятеле[888].

Для отражения атаки осаждающим рекомендовалось ставить вдоль бруствера пехоту в две линии, а позади них – одну или две линии кавалерии. Войска надлежало брать из отдаленных частей лагеря, которые не могут быть атакованы. «Когда есть время осаждающему таким образом в своих линеях приготовиться, то почти никогда не может статься, чтоб сикурс те линеи взять мог» [889], – резюмировал Вобан, оставляя чистоту своих теоретических выкладок на проверку прозаичным реалиями войны, когда по многочисленным объективным и субъективным причинам защитники линий не могли организовать достойного отпора.

Противоречивость рассуждений Вобана об обороне циркумвалационных линий наглядно демонстрируется в тексте его сочинения. В одном месте он приводит осаду Турина 1706 года как пример неприступности линий (сикурс Евгения Савойского не смог в лоб прорвать линию, даже несмотря на плохо построенные укрепления со слабым войском внутри и разногласиями в командовании французов) [890]. В другом месте, на примере той же осады, он показывает, что никакие предосторожности в устройстве линий не гарантировали абсолютной безопасности в случае нападения (т. к. линию удалось прорвать на слабом участке, и осада с Турина все же была снята)[891].