Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Оттого и должно в траншейном огне, чтоб защищая какой-нибудь пост, при бруствере одна только шеренга, то есть передовая, которая состоит из лучших солдатов, чтоб она одна стреляла. Прочие шеренги заряжают, передают те ружья, которыми [она] выстрел [ила], в задние шеренги, а заряженные в первые. Таким образом, солдат первой шеренги, который всегда имеет неприятеля в глазах, хорошо в него прицелится, и ни один выстрел не пропадет у него даром. Не будет великого беспорядка, если кто-нибудь из первой шеренги будет ранен, ибо его тотчас заменят. Обер– и унтер-офицерам командовать в этом случае нечего, надобно им только смотреть на неприятеля и приказывать начинать и переставать стрелять; они сами стреляют с прочими солдатами. Еще им должно смотреть, что [6] не все, которые стоят у бруствера, стреляли вдруг, а попеременно, один за другим»[903].

Еще одно критическое наблюдение о реальном поведении солдат в бою при обороне укрепленной линии оставил Мориц Саксонский: «Мы ставим наши батальоны за парапетом в четыре шеренги, при этом стрелять может лишь первая шеренга, так как стоит на банкете; и хотя остальные шеренги могут выдвигаться вперед после того, как выстрелит передняя, их выстрелы все равно бесполезны, поскольку люди скучены и не целятся в какую-либо конкретную цель. Они непременно придут в конфузию, которой не преминет воспользоваться неприятель, дойдя до парапета, в чем они не смогут ему помешать без примкнутых штыков или пик… Ваши батальоны представляют живую беспорядочную толпу, как рой растревоженных в своем гнезде муравьев. Внимание каждого человека занято лишь стрельбой, поэтому как только неприятель доходит до парапета, они прекращают обороняться» [904]. «Я не могу припомнить ни одного случая, когда линии или ретраншементы атаковались и не были бы взяты» – такой вывод делал Мориц Саксонский[905]. Возможно, это чересчур смелое обобщение, но оно указывает на типичные проблемы, связанные с обороной укрепленных линий.