Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Злым гением второй половины карьеры Гитлера был Геббельс. Я всегда сравнивал этого завистливого, порочного, дьявольски одаренного карлика с рыбой-прилипалой рядом с акулой-Гитлером. Именно он в конечном счете фанатично настроил Гитлера против всех сложившихся институтов и форм власти. Он был дерзким, задушевным и бесконечно увертливым. У него были ясные глаза и прекрасный голос, и он постоянно порождал поток злонамеренных новшеств. Он стал воплощением карманной социалистической прессы с националистическим лоском. Он давал Гитлеру всю информацию, которую тот не мог почерпнуть из своих газет, и рассказывал всякие непристойные истории как о врагах, так и о друзьях. Его комплекс неполноценности, конечно, происходил из-за увечной стопы, и я, пожалуй, единственный живой человек сегодня, который видел ее без ботинка. Это случилось на квартире Геббельсов на Рейхсканцлерплац. Мы пришли из-под дождя и что-то торопливо обсуждали, когда Магда позвала меня в гардеробную, где он переодевался. Его правая ступня в носке выглядела как кулак, ужасающе, и в двух словах это был весь Геббельс. Правой ступней он салютовал коммунистам, а левой – нацистам. Он страдал не только шизофренией, но и шизопедией, и именно это делало его таким страшным.

Он был вторым великим оратором в партии, а его кругозор, как и у Гитлера, был не больше Дворца спорта. Он видел только аудиторию и думал, что если сможет напоить их своими словами, то опьянеет и вся страна и эту эйфорию можно будет перевести на английский, французский и любой другой язык и экспортировать в виде готовой массовой истерии. Я называл его Геббельспьер (позже он услышал об этом и возненавидел меня), потому что, клянусь, некоторые пассажи из его речей были взяты прямо из Робеспьера. Лучшее описание для него есть в шекспировской фразе из «Макбета»: «Ведь здесь в улыбке каждой скрыт кинжал». На вооружении Геббельса были натянутые улыбки и фальшивое дружелюбие, с помощью которых он сначала полушутливо рассказывал о каком-либо дурацком случае со своим врагом, а потом внезапно выставлял его в очень неприглядном виде. «Он такой приятный малый, правда, но, знаете, на следующий день он сказал такую глупость, ха-ха!» – так он обычно дразнил Гитлера. Гитлер отвечал: «Ну и что это было?» Тогда Геббельс, изображая дружескую пикировку, продолжал: «Право, я не думаю, что об этом стоит говорить, хотя…» Тогда, естественно, Гитлер начинал настаивать, и когда Геббельс практически доводил его до белого каления, то принимался оправдывать своего врага, прекрасно зная, что этим только сильнее настроит Гитлера против него. Я видел, как он получил себе отдел прессы в министерстве юстиции Гюртнера именно таким образом.