Последняя акция

Полина Аркадьевна открыла ему сразу же, как он позвонил, потому что, как и вчера, сидела в кресле в холле и без конца курила.

— Дыму-то сколько напустили! — воскликнул Миша, он не знал, с чего начать. — А Юры нет?

— Нет, — коротко ответила она и пригласила его сесть в кресло. От Полины Аркадьевны не ускользнуло волнение Блюма. Зная по опыту, что такие люди, как Блюм, волнуются редко, поняла — случилось что-то чрезвычайное. — Говорите, — попросила она, видя его нерешительность.

«Ах, как скверно, что нет Юрки! — думал в этот момент Миша. — Где его черти носят? Опять я крайний! Но делать нечего».

— Говорите, — повторила она с болью и тревогой в голосе.

Миша по-ребячьи выпятил нижнюю губу и уставился в пол, как провинившийся пацан, эта его гримаса приводила многих женщин в умиление и смешила. Полина же чуть не плакала, глядя на его жалостливое лицо.

— Полина Аркадьевна, примите мои искренние соболезнования… — выдавил он из себя шаблонную фразу, потому что другие в этот миг просто растерял.

— Ксюшенька? — сразу догадалась она. — Вы ее нашли? Ну, слава Богу, а то я уж боялась, что не похороню.

Миша поднял на нее удивленные глаза.

— Вы знали, что она погибла?

— Мне сказала та женщина в очках… Бывший комсомольский работник.

— Буслаева? Где вы ее видели? — Из соболезнующего он моментально превратился опять в сыщика.

— В лагере, — спокойно ответила Полина Аркадьевна. Видно, в ней все уже настолько перегорело в первые дни исчезновения дочери, что сейчас она была трезва и рассудительна. — Она сказала мне, что Ксюшенька в раю.

Блюм поморщился, как от боли, и переспросил:

— В раю? Так и сказала? — Он сделал паузу и, понизив голос, произнес: — Самой же ей уготовано более мрачное место в загробном царстве.

— Она умерла?

— Повесилась позапрошлой ночью.

— Так я и думала. — Полина Аркадьевна прикрыла веки и задала вопрос, который мучил ее все эти дни: — Как умерла Ксюша?

Он выложил перед ней все данные экспертизы. Эти данные порадовали их с Вадимом, если можно вообще в такой ситуации говорить о какой-то радости. А фотографии из ОВИРа подтвердили версию Миши о порнобизнесе. Смерть Ксюши на этом фоне пока выглядела недоразумением.

Все это он рассказывал ей в течение часа — специально тянул время, чтобы дождаться Соболева.

— А где Юра? — наконец, не выдержав, спросил он.

И тут неожиданно Полина расплакалась, тихо, как плачут люди с расшатанными нервами.

— Я ничего не понимаю, Миша, — произнесла она, — он уехал очень рано — в девять утра. Всю ночь не мог уснуть из-за собаки этого лесника.

— Может, он решил сегодня остаться в лагере?

Она помотала головой, отчего слезинки упали ей на халат.

— Мы, наоборот, с ним договорились, что он заберет сегодня оттуда все свои вещи.

— Так, — Блюм ударил себя кулаком по колену и встал с кресла. — Надо ехать в лагерь!

— Я с вами.