Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

– Каким же будет первый вызов? – спрашивает она.

– Стрельба в цель, – говорит вожак. – Но хочу тебя предупредить. Ты, конечно же, слышал про Малыша Билли?

– Кто же про него не слышал!

– Так вот, – продолжает вожак, доставая оба пистолета и поигрывая ими. – Малыш Билли – это я.

Нетти усмехается:

– Не будем отвлекаться по пустякам! Ставь в рядок банки, и начнем.

Но теперь Нетти знает, почему этот тип показался ей знакомым, и понимает, что в стрельбе ей его не превозмочь.

В руках вожака появляются два яблока.

– Банки? – презрительно хмыкает он. – Вот что нам подойдет.

Протянув руку к груди опоссума, он толкает того и прижимает спиной к дереву, точь-в-точь такому же, как то, с которого по-прежнему свисает золотой аркан. Человек-опоссум дрожит от страха, глядя на происходящее побелевшими глазами.

– Прошу тебя, Билли! – бормочет он, но Билли запихивает одно яблоко ему в рот, а второе водружает на голову.

– Каковы правила? – спрашивает Нетти.

– Тот, кто первым уничтожит свое яблоко, побеждает. Я отмечу расстояние.

Он начинает отмерять шагами расстояние, а Нетти смотрит на человека-опоссума и размышляет. Она знает наверняка, что эти парни – из народа фей. От своего капитана Нетти слышала о странных феях, которым не нравится, когда их называют феями, которые наделены большой силой и могут любого заболтать до смерти своим враньем. Но если они так любят обманывать, то могут и сами легко стать жертвой обмана.

Ведь Билли не сказал «кто первым попадет в яблоко из пистолета». Он сказал – кто первым уничтожит яблоко.

Не успевает Билли повернуться, как Нетти хватает яблоко, покоящееся на голове опоссума, швыряет его на землю и, подняв камень, расплющивает. Сидящие на своих креслах разражаются смехом, Билли же разворачивается и прицеливается. Но яблока-то уже нет!

– Кто первым уничтожит яблоко, – говорит Нетти, пожимая плечами. – Ты сказал, не я.

– Ты! Ты… – бормочет Билли, и глаза его, подобные горящим искрам, мечут молнии.

– Парень сделал все, как договаривались, – замечает доктор.

Билли шумно вдыхает воздух и отворачивается; плечи его горбятся, а сам он сгибается вдвое. Свет огня отбрасывает его тень на дерево и на человека-опоссума, а потом из темноты вырастают когтистые руки, которые выцарапывают глубокие борозды в лежащей на земле листве, а из головы, словно корона, – большие черные рога, пронзающие небо. Когда Билли вновь поворачивается к костру, тень его принимает нормальные очертания, а сам он вновь становится человеком и улыбается: так улыбаются испорченные дети, когда притворяются, будто просят прощения за то, что капризничали.

– Один – ноль в твою пользу, приятель, – говорит он. – Доктор, ты следующий.

Билли садится в свое кресло, и оно, шире раздвинув ручки и откинув назад спинку, принимает в объятья его тело. Он же смотрит на Нетти так, будто готов швырнуть ей в голову камень, которым она раскрошила яблоко.