Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

– Но выстрел же был холостой, – возражает ему второй, доктор. – Он толком в тебя и не стрелял. К тому же ты больше не страдаешь от холодного железа. А если придерживаться фактов, ты первым предложил проверить оружие, которое мы сейчас обсуждаем.

– И достал все, кроме второй пули, – усмехнувшись, говорит второй, охотник.

– А потом, когда ружье не выстрелило, ты забрал его и разрядил ему в живот, – содрогнувшись, произносит четвертый, с физиономией юного повесы.

– Но ведь выстрел не может нам повредить, – говорит доктор, поправляя очки. – Так, пощекочет немножко.

Первый встает, и Нетти понимает, что он хоть и вожак, но верховодит не потому, что умнее, добрее и храбрее других. Сила и страх – вот что сделало его первым и главным в компании. Он пьет свою власть из чужих душ, как из стакана пьют дешевый виски.

– Да, пули не могут меня убить, и железо больше не терзает, – говорит первый. – Но это не значит, что мне нравится, когда в меня стреляют. Мы должны повесить его и вырезать ему сердце, которое я позже положу под стеклянный колпак.

Доктор потирает свою щетинистую щеку:

– Сколько же сердец под колпаком тебе нужно? Разве полка в твоем кабинете еще не переполнена? Давай отведем его в Линкольн, и пусть люди сами определят, что с ним делать. Руководствуясь их собственными законами. У нас же есть свои.

– Я не хочу в Линкольн, – говорит молодой. – Поедемте лучше домой. Надоело ломать комедию. Мои уши уже хрустят.

– Как это поэтично, – усмехается охотник.

– Он еще молод, Рудебах! – бормочет доктор.

– Всего на сотню лет моложе, чем ты! – восклицает молодой человек, всплескивая руками, с которых облачком поднимается сверкающая пыльца.

– Домой нам нельзя, а есть нужно регулярно, поэтому будем продолжать играть в эти игры. Уж лучше изображать преступника и питаться чужим страхом, чем снова стать крохотной феей, живущей на молоке и чьих-то великих желаниях.