Избранные произведения в одном томе

— Конечно. Что ему передать?

— Речь идет о Сансете Таттле. Как я понимаю, он интересует господина Бенедикта.

— Да, верно. Мы пишем документальную книгу.

— Правда? Чем вас так заинтересовал человек, умерший четверть века назад?

— Я же вам сказала: мы занимаемся историей.

— Историей чего?

— Историей разведки.

— Понятно. Надеюсь, вы не станете над ним смеяться.

— Нет, конечно.

Глаза его сузились.

— Или выражать ему сочувствие.

— Зачем нам это?

— Да бросьте, госпожа… как ваша фамилия?

— Колпат.

— Госпожа Колпат, не притворяйтесь дурочкой. — Он наклонился, вцепившись в подлокотники кресла, словно испытывал перегрузку.

— Простите, не понимаю.

— Ладно. Может, все-таки скажете, к чему вы клоните? Что вы собираетесь писать о Сансете?

— А чего вы от нас ожидаете?

— Вот что написал бы я: он упорно стремился к установлению контакта с иными цивилизациями. В нем жил дух мужчин и женщин, которые еще во времена Ито выбрались в галактику и уже много тысячелетий продолжают начатое, несмотря на все неудачи и разочарования.

— Пожалуй, это схоже с нашей точкой зрения, — заметила я.

— Вот и хорошо. Рад, что еще остались понимающие люди. — Он посмотрел на меня, склонив голову: намек на то, что и он принадлежит к числу этих героев.

— Вы знали Таттла? — спросила я.

— Да. Он был самым близким моим другом — после жены, да упокоит Господь ее душу.

— Вы летали вместе с ним?

— Да, несколько раз. Но мы знали, что по отдельности сможем исследовать куда большую территорию. — Хольверсон начал описывать отдельные полеты: в начале века они требовали долгих недель и даже месяцев. Планеты с белыми облаками и голубыми океанами, обширные равнины со стадами животных, гигантские ящеры, различимые с орбиты, чудесные леса на континентах, согреваемых теплым солнцем. — Но огней мы так и не увидели.

— Огней?

— Приближаясь к пригодной для жизни планете, мы регистрировали ее электромагнитную активность, надеясь уловить радиопередачи, разговоры, концерты, просто голоса. Господи, мы готовы были отдать все, лишь бы услышать голос! Конечно, ничего не выходило, и мы перемещались на ночную сторону в поисках огней. Иногда мы даже их видели — пожары, вспыхнувшие от молнии, и другие природные явления. Но нам хотелось найти сияющий во тьме город. Город… — Он замолчал и горько рассмеялся. — Хотя бы одно-единственное светящееся окно. Хоть где-нибудь. Больше мы ни о чем не просили. Один качающийся в ночи фонарь. Я провел там семьдесят лет. Нет, почти восемьдесят — примерно столько же, сколько Сансет. — Он глубоко вздохнул. — Но никто из нас так ничего и не увидел. Вообще ничего.

— А что бы вы сделали в случае находки?

— Прежде всего сообщил бы Сансету. А потом мы выступили бы с заявлением.

— «Мы»?

— Конечно. Мы вместе объявили бы о нашем открытии.

— Полагаете, он поступил бы так же?