Алая тигрица [litres][Red Tigress]

– О, ну же, дорогой братец, – позвала Сорша. – Не убегай от меня! Хотя, если ты хочешь поиграть в игру, я более чем готова сыграть в прятки!

Тяжело дыша, Рамсон выпрямился, насколько мог, и заковылял вперед. Конец коридора казался непреодолимо далеким, и он слышал неровные постукивания шагов своей сводной сестры, когда она кралась за ним, как кошка, охотящаяся на мышь.

Рамсон испустил поток ругательств, вытирая кровь со рта, другой рукой сжимая меч – теперь функционально бесполезный против магии Сорши.

– Я вижу тебя! – Слова Сорши насмешливым эхом разнеслись по всему залу.

Стены вокруг него рушились под действием силы Сорши. Портрет трех переплетенных богов разбился о пол, и даже когда Рамсон перепрыгнул через него, он знал, что у него кончилось время. Конец коридора был слишком далеко.

Стиснув зубы, он отбросил свой меч в конец коридора как можно дальше от себя, прежде чем повернуться лицом к Сорше. Она выглядела как существо из ночного кошмара. Ее глаза радостно вылезли из орбит, руки были раскинуты по обе стороны, а за спиной висели десятки осколков металла.

Рамсон вспомнил о магеках, которые, как он увидел, она использовала. Сначала огонь, потом камень. И железо – ее фирменный знак.

Его взгляд остановился на упавшем портрете перед ним. Золото и дерево, подумал он.

Этого должно было хватить.

Вознеся молитву богам, он бросился вперед и поднял раму с земли, поставив ее перед своим телом, как щит.

Он услышал, как Сорша захихикала от удовольствия.

– О, умно, – взвизгнула она. – В таком случае, давайте поиграем в стрельбу по мишеням!

Железные шипы со свистом полетели вперед, глухо ударяясь о деревянную раму. Еще несколько звякнуло о стену в конце коридора.

Но затем те, что были встроены в портрет, начали дрожать, превращаясь в более тонкие и длинные снаряды.

Рамсон выругался и отбросил картину в сторону как раз в тот момент, когда шипы вырвались на свободу. Они повернулись к нему.

Рамсон поднялся на ноги и побежал, но услышал свист в воздухе, за которым последовала взрывная боль в плече, которая сбила его на пол. Тепло растеклось по ткани его рукава. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что металл зарылся глубоко, но не достаточно глубоко, чтобы разорвать мышцы.

Ему приходилось переживать вещи и похуже. Керлан заставил его хорошо познакомиться с болью. Даже Иона, подумал Рамсон, бил его и похуже во время спарринг – тренировок в Военно-морской академии.

Рамсон стиснул зубы и заставил себя подняться.

– И это все, что у тебя есть?

Сорша радостно рассмеялась.

– О, мне нравится твое отношение! К сожалению, это тебя не спасет. – Она подняла руки, и оставшиеся железные шипы повернулись к нему. – Прощай, дорогой братец.

Совершенно беззащитный, Рамсон поднял руки. После целой жизни, проведенной в бегах, он никогда не думал, что умрет, сражаясь на ногах. И все же, когда он изменил свое положение, то понял, что его удерживало что-то, что было сильнее страха, сильнее любого импульса или желания, которые он лелеял в своей жизни.