Алая тигрица [litres][Red Tigress]

Шуршание ткани – Ана подошла и встала рядом с ним. Капли дождевой воды прилипли к ее темным ресницам, когда она прижала руку к его раненому плечу.

– Боги, – пробормотала она. – Как много крови.

Рамсон хрипло усмехнулся.

– Я думал, тебе понравилось видеть, как я истекаю кровью.

– Только если я являюсь причиной этому, – сказала она невозмутимо.

– Осторожнее, Ведьма. У тебя начинает появляться чувство юмора. – Она бросила на него сердитый взгляд и проигнорировала его. Ее пальцы холодили его кожу, когда она ловко стягивала с его плеча испорченную рубашку. От нее пахло ветром, штормом и морем, и у него кружилась голова так, что он не мог сказать, было ли это от потери крови или от ее близости.

– Будет больно.

Без предупреждения она вытащила осколок железа из его плеча. Голова Рамсона закружилась от боли, пол под ним накренился. Он почувствовал, как ее руки обхватили его и удержали, когда он покачнулся, и мягко прижали к стене.

– Ммф, – проворчал он, чувствуя, как тепло пропитывает рукав его рубашки. Он чувствовал покалывание в плече, тепло в венах, когда Ана положила руку на его рану. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на нее затуманенным взором.

Ее радужки покраснели, брови нахмурились в том сосредоточенном взгляде, которым он так дорожил, и она обрабатывала его рану, совершенно не подозревая, что он наблюдает за ней.

Он мог бы оставаться таким вечно, упиваясь ее видом и зная, что почти потерял шанс когда-либо увидеть ее снова. «Я вижу, как ты на нее смотришь, – сказал его отец. – Любовь делает нас слабыми, мальчик».

Его мысли вяло кружились. В самых трусливых уголках его сердца была правда, которую он просто не хотел пока видеть. Ибо любовь, как всегда учил его отец, – это нечто такое, что следует уничтожить. В любви не было места эгоизму.

А Рамсон всегда клялся, что будет жить только для себя.

Словно услышав беспорядочный поток его мыслей, Ана посмотрела на него из-под ресниц.

– Я остановила кровотечение, – сказала она. Она откинула прядь волос с лица. – Но тебе все равно понадобится целитель.

– На это нет времени, – он осторожно потрогал свое плечо. Боль была свежей, но начинала отступать, превращаясь в тупую пульсацию. Мир вокруг него успокоился. – Мы должны остановить переворот.

Он оторвался от стены и, прихрамывая, пошел по коридору. Ана последовала за ним, пробираясь сквозь обломки и груду железа.

– Она сняла ошейник, – заметила она.

Рамсон собирался ответить, но слова застряли у него в горле. Они добрались до покоев его отца.

Ана заглянула в открытую дверь.

– Там много крови, – тихо сказала она.

С этого угла коридора за телами охранников через слегка приоткрытую дверь в кабинет, Рамсон мог видеть своего отца.

– Дай мне минутку, – поймал он себя на том, что говорит, выпрямляясь. Словно во сне, он пересек холл и направился в покои своего отца.