Алая тигрица [litres][Red Tigress]

– Адмирал…

– Я надеюсь, ты убедил свою Кровавую императрицу. – Его отец заговорил, не отрываясь от своих записей. – Было бы крайне неудобно, если бы сделка сорвалась.

Рамсон сделал паузу, поток мыслей в его голове замер.

– Что?

– Три Двора собираются в Годхаллеме, пока мы говорим, – взгляд адмирала на мгновение метнулся вверх. – Мы встречаемся с Кровавой императрицей в восемь колоколов.

Холод пробежал по его венам. «Самая крупная вечеринка в Блу Форте», – сказал Керлан.

– Нет, – сказал Рамсон, делая шаг вперед. – Тебе нужно отменить встречу…

– Я думал, что это произойдет, – перебил адмирал. Он отложил ручку и встал, скрипнув стулом по черепу Рамсона. – Что ж, я уже послал Соршу, чтобы она сопроводила ее в Годхаллем. Они должны быть уже в пути. Все это просто шоу, чтобы убедить безжизненного маленького короля и Три Двора в том, что я придерживаюсь надлежащих процедур. Я получу магию твоей маленькой Кровавой императрицы, согласится она на это или нет.

Беззаботность в голосе отца высвободила в нем что-то горячее и дикое. Внезапно они вернулись в ту ночь семь лет назад, осколки его разбитой чашки были разбросаны по полу, горячий шоколад стекал по стенам, как кровь. Обмякшее и беспомощное тело Ионы на холодном полу.

На мгновение он подумал о том, чтобы позволить случиться нападению на Брегон. Он ничем не был обязан своему отцу, этому жалкому королевству, управляемому жалким правительством. Возможно, тогда его отец наконец-то узнал бы, каково это – когда все, что ты любил и о чем заботился, уничтожается у тебя на глазах.

Но он подумал об Ионе. О своей матери, стоящей в том коттедже на берегу моря. Они верили в добрую часть его. Они любили его и в ответ говорили ему, что он способен любить и быть любимым.

И это было тем, что отличало его от Рорана Фарральда.

Поэтому Рамсон превратил свою ярость во что-то холодное, острое и более твердое, чем сталь. Он пересек комнату, подошел к столу отца и положил на него руки.

– Вот что я тебе скажу, – сказал он. – Давай заключим сделку. Ты отведешь меня туда, где она, и я скажу тебе, почему я здесь. Об информации, которую я узнал насчет готовящегося нападении на Брегон. – Он обнажил зубы в улыбке. – Ну, как звучит, отец?

Глаза адмирала пронзили его насквозь. Отец и сын смотрели друг на друга в тупике, и в этот момент, возможно, прошла целая жизнь.

Когда адмирал Фарральд наконец отстранился, на его лице не было ни гнева, ни ярости.

Это было разочарование.

– Я тоже любил твою мать, ты знаешь.

Из всего, что Рамсон мог ожидать услышать от своего отца, он не ожидал этого. Слова повисли в воздухе. Заморозили его. Он развернул его план и швырнул его обратно ему в лицо.

– Это не имеет никакого отношения к моей матери.

– Я приказал похоронить ее прямо возле Элмфорда. На холме из белого вереска, у моря.

– Ты лжешь.

– Видишь ли, с моей стороны было нечестно любить что-то больше, чем я любил свое королевство. Любовь сделала меня слабым. Любовь сделала меня дураком. Любовь разрушает нас. – Адмирал подошел к окну и выглянул наружу. И там, на подоконнике, стоял маленький горшок с белыми цветами, прислоненный к стеклу.