Реактор. Черная быль
- Автор: Якубов Олег Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Реактор. Черная быль». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
В пятидесятом, в год пятилетнего юбилея Победы, Сафонова пригасили выступить перед школьниками. Он стал собираться и, к своему ужасу, обнаружил, что невесть куда запропастилась золотая Звезда Героя. Орден Ленина на месте, в шкатулке, а звезды, хоть тресни, нигде нет. Весь дом с женой перевернули верх дном, но пропажу так и не нашли.
Сафонов отправился в военкомат. По наивности попросил выдать ему дубликат медали, звездочку, мол, найду со временем. Но раздули целое дело. Исключили его из партии, понятно, уволили с работы. От обиды и несправедливости он запил, ошивался по пивнушкам, не дойдя до дому, засыпал в придорожных канавах. Жена, устав бороться и выплакав все слезы, ушла. Руки у него были золотые, соседи частенько звали помочь – кому замок новый вставить, кому покосившийся забор поправить, утюг починить. Денег никогда не брал, расплачивались, как правило, продуктами, нет-нет и бутылочку подсунут. Человек он был кристальной честности. Соседи знали, что на комоде могут лежать деньги, часы, или там колечки какие – Володя никогда в жизни не тронет. На папиросы и другие мелочи подрабатывал тем, что в соседнем магазине ящики с продуктами разгружал. Тем и жил, от пьянства не просыхая. А когда какая-нибудь сердобольная соседка жалела: «Помрешь ведь, Володька, от пьянства беспробудного», – злобно огрызался: «Я еще на твоих похоронах насморк получу».
Дом его, ветшая год от года, пришел в полное запустение. На стенах лохмотьями свисала штукатурка, полы прогнили. Сквозь щели вылезали из-под пола мыши. Шуршали ночь напролет, спать мешали. Решил он заменить прогнившие доски, вот тут что-то и блеснуло. Пропавшая звезда обнаружилась. Муаровая ленточка, понятно, истлела, а может, те же мыши погрызли. А золотая звездочка только многолетней пылью покрылась, а так цела-целехонька. Сафонов пошел в баню, попарился, до красноты тер кожу скребком, гладко выбритый надел свежую сорочку – соседка постирала, выйдя из бани охотно показывал мужикам обнаруженную драгоценную пропажу, говорил, что завтра же пойдет в военкомат, в партии восстановится, работать станет. Мужики радовались, подливали в пивные кружки сорокаградусную «московскую». Утром болела голова, нужно было опохмелиться. Так никуда он и не пошел, продолжал пить, – завершил невеселый рассказ Данилов.
– К чему вы мне это рассказали? – не понял Гелий.
– А к тому, – назидательно ответил Евгений Петрович, – что жизнь человека согнула, на колени поставила, а потом судьба ему дала шанс подняться, а он этим шансом не воспользовался.
– Я не пью, – хмуро возразил Гелий.
– Да разве я об этом! Не сердись, если тебе мои слов покажутся банальными, но все же скажу. Споткнулся, упал – бывает, а вот подняться на ноги, выпрямиться во весь рост не всегда удается. Для этого другая сила нужна, духовная. У тебя сейчас другая жизнь начнется. Но ты не рассчитывай, что поначалу будет легко. Найдутся те, кто тебя еще не раз твоей судимостью попрекнет, хотя и получил ты полное оправдание. Вот я и хочу, чтобы ты ко всему был готов. Амне звони, не пропадай. Я теперь шахматами всерьез увлекся. Цель себе поставил – тебя обыграть, – засмеялся Данилов.
***
По поводу подонков, состряпавших дело Строганова и засадивших его в тюрьму, Данилов как в воду смотрел.
У Осокина жена была существом безропотным, молча сносила оскорбления мужа, даже рукоприкладство. Подрастал сын, пытался защищать мать, отца день ото дня ненавидел все больше. И когда однажды он ударил мать так, что она, стукнувшись об угол шкафа, потеряла сознание, четырнадцатилетний подросток схватил охотничье ружье и с двух метров выпустил патроны из обоих стволов. Один из них попал Осокину в сердце.
Фролов после дежурства зашел в бар пропустить рюмочку. Настроение было паршивым, все вокруг раздражало. Особенно бесила его компании молодых людей, гулявших за соседним столом. Длинноволосые парни гоготали во все горло, под стать им визжали их размалеванные подружки. Выходя из бара, Фролов нарочно споткнулся, у одного из парней выпал из рук и разбился стакан. Недолго думая, он запустил пепельницей в спину обидчика. Завязалась драка. Численное превосходство соперников было очевидным. Повалив на пол, его стали пинать ногами. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, майор дотянулся до наплечной кобуры, судорожно рванул предохранитель на табельном «пээме». Стрелял, пока не разрядил всю обойму. Два трупа и четверо раненых «потянули» на двенадцать лет строгого режима. В Пресненской пересылке, той самой, где в свое время, не без его стараний, ждал своей участи Гелий, он оказался по чьему-то недосмотру не в специальной камере, в которой положено содержать работников правоохранительных органов, а в камере с уголовниками. Тюремный телеграф сработал безотказно: «в хате мент». В первую же ночь его, основательно избитого, с выбитыми зубами, изнасиловали – «опустили» со всеми возможными извращениями, отогнав отныне пассивного педераста Фросю туда, где ему быть надлежало, – к параше.