Волчья песнь (ЛП)

Я не шевельнулся.

— Окс, — произнес он голосом, полным сожаления. — Я могу сделать это либо легко и просто, либо мучительно и болезненно, зависит только от тебя. На самом деле, именно ты решаешь, как это будет. Разве тебе не хочется, чтобы все прошло легко?

Я знал, он лжет. Наполненные обещаниями слова затихали в ушах. Ничего легкого меня здесь не ждало.

— Окс. Брось. Эту. Монтировку.

Я был Альфой. Я был гребаным Альфой…

Я не успел ни пошевелиться, ни даже среагировать, когда он опустил руку, что обхватывала мою грудь, и его ладонь сомкнулась на моем запястье. Он жестко вывернул его, кости затрещали, а затем сломались. Волна боли пронзила меня, острая и ослепительная. Все внутренности скрутило, когда монтировка упала на землю. В воздух взметнулся столб пыли, и я стиснул зубы, пытаясь проглотить крик, готовый сорваться с губ.

— Так… прискорбно, — заметил Ричард и толкнул меня на землю.

Я почувствовал во рту привкус грязи.

И впервые панику.

Это ощущение зародилось в груди, медленно нарастая, прошивая меня насквозь крошечными уколами, которые постепенно превращались во что-то гораздо более сильное. Сильнее, чем я когда-либо испытывал раньше. Это была не просто паника. По крайней мере, не только моя собственная.

Это была паника стаи.

Узы вновь открылись.

Нет, нет, нет, нет.

Томас прошептал:

— Величайший дар Альфы своей стае — жертва. Потому что он должен защищать их превыше всех остальных, любой ценой. Даже если цена — его собственная жизнь.

Они придут.

Как только оправятся от гнева, ярости и боли, они придут.

Я попытался оборвать нити, но они стали яркими и наэлектризованными, словно провода под напряжением. Я не мог закрыться от них, потому что стая уже была в курсе происходящего.

Они приближались.

Однако Ричард этого не знал.

Я не мог рисковать.

Не мог позволить никому из них пострадать.

Им потребуется время, чтобы найти меня. Они думали, я в мастерской.

Может, этого времени хватит, чтобы…

Но был среди них один, единственный, который казался ярче всех остальных. Ближе. Злее.

Я чувствовал его ярость. Я чувствовал его магию.

Гордо.

Гордо был здесь.

Гордо был здесь.

Я перевернулся на спину. Монтировка лежала слева от меня, в пределах досягаемости.

Ричард возвышался надо мной с выражением отвращения на лице.

— Если я отдам тебе это, — сказал я. — Если ты заберешь у меня Альфу, даешь слово, что оставишь их в покое. Всех. Стаю. Людей. Грин-Крик.

— Не уверен, что ты в том положении, чтобы просить меня о чем-либо, парень, — прорычал Ричард. — Ты человек. Может, ты и Альфа, но стал им по ошибке. Я заберу у тебя это, а ты…

— Разве тебе не хочется узнать, как мне это удалось? — спросил я, прижимая запястье к груди. — Как человек стал Альфой?

Он на мгновение застыл.

— Я слушаю.

— Они услышат, — заметил я. — Омеги. Они услышат и попытаются сделать то же самое. Они заберут это у тебя. И сами попытаются стать Альфой. Тебе ведь этого не хотелось бы.

Ричард присел на корточки рядом со мной. Глупый человек. Я ненавидел его сильнее всех на свете.

— Говори, — велел он тихим голосом. — Пока у меня не кончилось терпение.

И я сказал:

— Да пошел ты.

Я еще никогда не двигался настолько быстро. Меня подпитывали печаль и отчаяние, гнев и то чувство, то проклятое чувство, порожденное моим отцом, моим папой, повторявшим, что ко мне будут дерьмово относиться, потому что вот он, вот Ричард, мать его, Коллинз, доказывающий, что мой отец был прав. Он дерьмово поступил со мной, и больше я не собирался позволять ему подобное. Мне с самого начала не следовало этого делать.

Но сильнее всего меня побуждала к действию моя стая, стая, которая давала мне силы двигаться так молниеносно, именно стая, стая, стая, эти люди, эти волки, ставшие моей семьей. И Джо, которого я чувствовал — он разрастался во мне, Джо, который был напуган и взбешен и приближался, о боже, он шел за мной.

Я потянул за нить, что теперь связывала нас с Гордо сильнее, чем это было с тех пор, как он вернулся, продолжая повторять: «люди люди люди не дай им пострадать ты должен помочь им спасти их помочь им», даже когда пальцы сомкнулись на монтировке, лежавшей в грязи.

Взгляд Ричарда метнулся к моей руке.

Я взмахнул монтировкой по восходящей дуге. Она пробила его голову сбоку с отчетливым хрустом, от ломающейся кости по монтировке, а затем и руке пошла отдача. Ричард рыкнул и начал заваливаться на бок.

И вот тогда появился Гордо.

Он выскочил из грузовика, его татуировки еще никогда не сияли так ярко. Ворон яростно хлопал крыльями, и я готов был поклясться, что действительно услышал его крик, когда тот открыл клюв, громкий, пронзительный крик, завибрировавший глубоко в моих костях. Я чувствовал, как гудит магия на земле, как она пульсирует глубоко внутри земли. Она взывала ко мне, повторяя: «АльфаАльфаАльфа» и я дал ей поглотить меня, ухватившись за нить между мной и Гордо так крепко, как только мог.

Еще до того, как Ричард упал на землю, а на его разбитом лице застыло злое выражение, земля вокруг людей и Омег разверзлась. Огромные столбы камней и грунта взметнулись вверх с громким ревом, отбрасывая Омег назад и отделяя их от людей.

Осмонд бросился вперед, когда я поднялся на ноги. Его внимание было сосредоточено на Гордо, когти выпущены, морда удлинялась на ходу, пока он бежал к нему. Я развернул монтировку так, чтобы изогнутый конец был направлен в сторону от меня, и ударил по ногам Осмонда, когда тот пытался пробежать мимо. Монтировка врезалась ему в голени со всей силой, какую я вложил в этот удар. Осмонд вскрикнул от хруста костей и шипения кожи, но я изо всех сил давил на монтировку, выбивая у него землю из-под ног. Он упал в грязь, по инерции заскользив лицом по дороге, пока не остановился у ног Гордо.