Грандиозная история музыки XX века

Таким образом, электронная музыка начинает производить фантомы несуществующего мира, ссылаясь не на то, что есть, а на то, чего нет и не может быть, по крайней мере в нашей вселенной, – факт, осознание которого вскоре приведет к появлению афрофутуризма и риторики прогресса, свойственной клубным культурам[786].

во-вторых же, стало понятно, что главной особенностью синтезаторов является способность тянуть звук бесконечно, подрывая, таким образом, идеологическую установку западной музыкальной эстетики на то, что всякое произведение только тогда становится им, когда заканчивается и может быть ретроспективно оценено во всей его полноте и тотальности. Музыка, исполненная на электронных инструментах, перестала быть высказыванием, ибо невозможно себе представить бесконечное высказывание, обладающее каким-либо завершенным смыслом, – таким образом, она сделалась событием. Для Адорно всякая подлинная музыка должна закончиться, так как ее к этому ведет неумолимая логика высказывания[787]. Музыка, которая никогда не кончается, с его точки зрения, лишена смысла, так как, исходя из его же предпосылок, не развивается из собственного смыслового ядра, а конструируется механически из готовых оснований[788].

Прослышав об уникальной немецкой электронной сцене, в 1976 году в Берлин приехал и Боуи – отчасти за тем, чтобы избавится от наркотической зависимости, отчасти же для того, чтобы найти в окружающем музыкальном ландшафте новые источники вдохновения. Берлинская трилогия его пластинок – Low, Heroes, Lodger, – строго говоря, берлинской считается только номинально: запись и сведение большого количества материала, особенно с первой пластинки, производились в Château d’Hérouville неподалеку от Парижа[789]. Однако Боуи и работавшие с ним гитарист King Crimson Роберт Фрипп, и бывший клавишник Roxy Music, а ныне продюсер и электронный музыкант Брайан Ино уловили мрачную, индустриальную атмосферу немецкой сцены и сделали ее доступной более широкому слушателю, создав, таким образом, тренд, в который были инкорпорированы приемы и способы звукоизвлечения, до того казавшиеся неприемлемыми для поп-сцены. Звук пластинок был «электронным» и в то же время безошибочно «мейнстримным»: так приемы, когда-то разработанные как формы демонстрации возможностей электронных устройств, сделались легитимными средствами общего языка[790]. Боуи, к слову сказать, пересекался с Kraftwerk, предлагая в 1976 году им сотрудничество, однако они ответили отказом (или, точнее, вовсе ничего не ответили), опасаясь, что их станут воспринимать как протеже Боуи. Уже будучи в Берлине, Боуи в поисках вдохновения слушал их записи, равно как и пластинки Cluster и Neu! а его песня V-2 Schneider с альбома Heroes посвящена Флориану Шнайдеру, которого Боуи всегда называл среди людей, повлиявших на него в музыкальном плане. Со временем они подружились, и Боуи посещал их студию Kling Klang[791].