В кругах литературоведов. Мемуарные очерки
- Автор: Фризман Леонид Генрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1248-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В кругах литературоведов. Мемуарные очерки». Краткое содержание книги:
Дорогой Леонид Генрихович!
Я книгу прочитал насквозь, с интересом. Рад за Вас: безусловно, это большое Ваше достижение и успех. Понравилось введение, где есть свежие мысли о размещении произведений. Замечательно – о неприязни властей к комментариям. Цитируется Л. Л. Домгерр, до писаний которого я никак еще не добрался. Я искал книгу, и из Вашего «Семинария» узнал, что материал напечатан в «Новом журнале» и др.
Думаю, что можно было точнее охарактеризовать издания Геннади, которые не были перепечаткой Анненкова, а существенным их ухудшением; сказать бы о споре Анненкова с Ефремовым, который – принципиален, и. ч. отражал непримиримость тенденций «эстетического» и «библиографического» направлений. Об издании «Лит. фонда» (морозовском) Вы не упоминаете. А далее – скороговоркой, через запятые, сваливаете в кучу издание «Просвещение», дореволюционное академическое издание, каждый том которого по-своему поучителен, Венгеровский 6-томник.
Совсем вышла из поля Вашего зрения работа Модеста Гофмана (нет его даже в указателе). Между тем от него оттолкнулись и Томашевский, и Винокур, и Бонди…
Не сказано о критике 16-томного издания в специальном докладе Ю. Г. Оксмана (1957).
Во введении необходимо было сказать о «Пушкинском семинарии» Венгерова, который подготовил кадры пушкинистов – почти все оттуда. И о первых семинариях Пиксанова, особенно о его «Пушкинской студии» (1922).
В перечне справочной литературы (с. 111-112) как не упомянуть том «Пушкин. Итоги и проблемы изучения» (1966).
Собственно семинарская часть книги больших замечаний у меня не вызвала, за одним исключением: «Пушкин и религия» (с. 208-210). Эту разработку считаю просто несостоявшейся. Хотя в списке литературы и упомянуты митрополиты Анастасий и Антоний Храповицкий, мне показалось, что Вы их не прочитали. На Марьямове, Емельяне Ярославском и пошлой книжке 1963 года, выпущенной в ИМЛИ, далеко не уедешь. Жаль, что Вы не знакомы с трудами Б. А. Васильева, который тоже не упомянут в указателе; особенно с его книгой «Духовный путь Пушкина» (М., 1994).
Вообще одиозные имена: А. И. Гессен, М. Яшин, Т. Глушкова – встречаются слишком часто. О них бы вообще не говорить…
Но Дм. Зуев с его подделкой «Русалки» (и вообще тема фальсификации пушкинских текстов) – нужен. И хотя бы в связи с ним нужен Ф. Е. Корш. Но ни тот, ни другой в книге не присутствуют.
К недостаткам отношу отсутствие имен: В. И. Чернышева – исследователя языка и орфографии Пушкина, фольклора пушкинских мест; Н.Ф. Бельчикова (работы о стихотворении «Деревня», «С Гомером долго ты беседовал один…»)…
Заслуживает внимания тема датировки у Пушкина. Я только что напечатал об этом большую статью в «Московском пушкинисте» (III). Учтите для 2-го издания.
Написано все энергично и хорошо, как Вы умеете. Но изредко встречается словечко «Борьба Пушкина…» (с. 105, 107), которое я расцениваю как советизм.
Опечатки на стр. ИЭ(Иезуитова), 178 (Кемерово), 273 (Б. Ф. Томашевский).
Издано хорошо. Хотя заставки и прочие детали оформления слегка шокируют некоей фривольностью, не вполне пушкинской.
В целом, конечно, это очень солидный Ваш труд, с которым я Вас от души поздравляю. <…>
Ваш А. Гришунин
3 июня 1997 г.
Последние годы жизни этого столь дорогого мне человека были омрачены тяжелым недугом: после инсульта он совершенно потерял речь. Он правильно реагировал на все, что я ему говорил: смехом, сочувственным покачиванием головы, но не мог сказать в ответ ни слова.
Я написал статью к его 80-летию. Хотя он не дожил до своей юбилейной даты, его дочь Аня успела ему ее прочесть и позднее рассказывала мне, что во время чтения у него в глазах стояли слезы. Знаю и о том, что я был первым, кому она сообщила о его кончине.
В мире бардов
Будущие историки, надо думать, не раз вернутся к осмыслению того факта, что в системе тотальных запретов, установленных советской властью, общество сумело пробить заметную дыру, которая именовалась самодеятельной, или авторской, песней. Высоцкий так и умер, не получив разрешение Госконцерта на исполнение своих произведений, а между тем не было дома, в котором не звучал бы его голос. Стихийно собирались никем не разрешенные, но многолюдные фестивали, на которых люди слушали и переписывали друг у друга не прошедшие цензуру песни. А о самодеятельных концертах в квартирах и говорить нечего.