Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
И мой многолетний друг Ася Берзер… Она ушла от нас совсем недавно. Но, слава богу, успела прочитать в Дневнике Корнея Ивановича: «Ася Берзер – прелесть, талантливая журналистка, хороший критик, я был рад ее приезду. Она вместе с Люшей (Еленой Цезаревной Чуковской. – З. П.) провожала на самолет Виктора Некрасова. Тот напился. И, увидев портрет Ленина, сказал громко:
– Ненавижу этого человека ‹…›» (с. 456).
Косые скобки позволяют предположить, что Виктор Платонович сказал о Ленине нечто такое, что даже сегодня, в наше разгульное время, нельзя напечатать.
И, конечно, Люша, да простится мне такое вольное обращение, весьма к месту вспомнила незабываемую книгу Аси – «документальное повествование» – «Прощание».
Еще в Дневнике Чуковского: «Жду Люшеньку и Асю Берзер, то есть очень любимых мною людей. Упросил Андроникова дать им концерт» (с. 471).
Вернемся к записи Корнея Ивановича о визите к нему Фадеева. Он «долго оплакивал невежество современных молодых писателей. Были: Софронов, Бубеннов, Мальцев и еще кто-то. “Я говорю им, как чудесно изображена Вера в ‘Обрыве’, и, оказывается, никто не читал”» (с. 211).
Я хорошо помню слова Фадеева, потому что до меня в ту пору (напомню, что запись помечена 20 февраля 1954 года) дошел рассказ Фадеева о том же. Это было в тот кратковременный период, когда Елизар Мальцев находился еще в той компании. После того как он отошел от них, А. В. Софронов упрекнул его как бы в измене. Мальцев сказал, что сделал это вполне бескорыстно. Софронов раздумчиво произнес:
– Это верно… Кормить они не умеют…
Так вот, рассказывал Фадеев, сижу я в этой компании, и начинается странный разговор. Я, старый рапповец, сразу смекнул, в чем дело: меня хотят вовлечь в интригу, чтобы свалить Суркова. Мне стало скучно, и я, чтобы переменить тему, сказал:
– А какую я замечательную вещь прочитал.
– Какую?
– «Обрыв» Гончарова.
Воцарилось молчание и – голос Софронова:
– Ты же, Сашенька, все читаешь…
Современный молодой человек скажет или подумает по поводу записи Чуковского о визите Фадеева: как это такой человек, как Корней Иванович, запросто расцеловался с Александром Александровичем?
Я бы так ответил: Энгельс писал, что эпоха Возрождения нуждалась в титанах и породила титанов. А революционное, советское время, начиная с 1917 года, одновременно нуждалось в жестоких, криводушных, каких-то «кривоколенных» людях и породило их.
Но человек не только подчинялся эпохе, был ее порождением. Он и сопротивлялся, старался остаться человеком в бесчеловечную эпоху.
Вот, скажем, поэт и деятель Алексей Александрович Сурков.
Когда появилось за рубежом издание Булата Окуджавы, от него в Союзе писателей потребовали, чтобы он отмежевался. Булат после долгого сопротивления написал и напечатал в «Литературной газете» вполне достойно. Такое «недоотмежеванье» взбесило мракобесов. Помню выступление Суркова, который напал на Окуджаву.
Виктор и Зинаида Николаевна Некрасовы, Ася Берзер, 1976. Архив семьи Паперных
Ну и что же теперь, поставить на Суркове крест? Но когда был арестован венгерский поэт Антал Гидаш, его жена Агнеса Кун обратилась за помощью к писателям. Я хорошо помню это времечко. Предвоенные годы. ИФЛИ. С Агнесой у меня были дружеские отношения. На собраниях студенты один за другим отрекались от своих арестованных родителей. Но потом слово дали Агнесе. Это было как видение. Она защищала своего мужа. На вопрос: «Так что же, наши органы неправильно арестовали вашего мужа?» – она воскликнула: «Конечно!»
И вот Агнеса рассказала мне, что когда она ходила за помощью «по писателям», А. А. Сурков написал: «Ручаюсь за Гидаша своим партийным билетом». Тем, кто не жил тогда, трудно представить, какой это был бесстрашный поступок и скольким рисковал Сурков.
Вот опять меня отнесло от сюжета. А тема – расставание с «Литгазетой». Годы шли, я трудился в редакции, и уже не отдельные кошки, а, кажется, целое стадо скребло мою душу. Я все больше чувствовал, что газетчиком не стану никогда.
Приходил на работу с твердым намерением заняться такой-то статьей. И сразу же со всех сторон наваливались звонки, авторы, вызовы к многоэтажному начальству, и я, вместо того чтобы заниматься намеченным делом, разрывался на части. И кошки уже не скребли, а визжали.
Как о блаженном сне, вспоминал о том времени, когда я, аспирант университета, сидел в Отделе рукописей «Ленинки», писал кандидатскую диссертацию, то и дело советовался с замечательной исследовательницей Чехова Елизаветой Николаевной Коншиной, и никто меня никуда не тащил, не вызывал, не торопил и не понукал. И сам я никаких «мин» никуда не пулял.