Песочница. Цветущий ад

— Так, слушайте все и не говорите, что не слышали! — начал вещать Свара. — Сейчас Удача решит, кто станет здешним Князем-Отцом. Кто участвует первый раз, помните, когда в Кругу вас спросят, очень важно ответить так, как распорядилась Удача! Потому что иначе, такому вруну придется отвечать за лагерь до конца похода. Готовить, копать выгребную яму, и считаться козлом безрогим!

Судя по ржанию, последнее вряд ли было канонической часть традиции.

Дождавшись, когда народ насмеется, дальше Свара уже буднично, и без всякой шутливой манерности, достал один из своих колпаков, натягиваемых обычно под шлем, и стал кидать в него заранее заготовленные самодельные жетоны. Простые, лишь чуть округленные щепки, надписи на которых мы не видели.

— Ну чего, давайте уже, тяните! — напомнил он своим совершенно обычным голосом, и народ потянулся к «барабану».

Каждый вытянувший жетон, переворачивал его, и называл имя. Поначалу я не понял принципа, потому что желающие продолжали идти, но когда все остальные испытали Удачу и назвали чьи-то имена, тот самый ветеран неожиданно принялся ржать, будто узнал самую потрясающую шутку.

Какое-то время остальные переглядывались, бормоча себе под нос, а потом то один, то второй, третий — стали присоединяться ко все громче ржущему ветерану.

— Чего происходит-то? — не выдержал я.

Боцман не выглядел слишком счастливым, но и он в этот момент улыбался.

— Ты же слышал, каждый из нас вытащил жетон и назвал чье-то имя. А чтоб выиграть, нужно вытащить жетон со своим!

— А смешное что?

— Вот ты, балбес! — теперь уже искренне расхохотался он. — Так ты же последний, и твое имя никто пока не называл…

— Так я…

— Ну да, блин, бери уже свою Удачу, и пошли! Хотя бы посмотрю, как это все происходит… — и сейчас в голосе Ромки снова мелькнуло огорчение, но не слишком, чтоб большое.

— Да, пойдемте уже! — согласился один из тех, с кем я пару раз охотился еще до этого похода.

Полноватого мужика звали Репей, и до знакомств со Сварой, именно его я считал желчным и странно неуживчивым для местного.

— Вот опять я искал эту дурацкую комнату не для себя… — пожаловался он негромко, но вполне разборчиво.

Группа холмов, бывших когда-то зданиями местного поселения, расположилась по соседству, так что путь много времени не занял. Фактически мы обошли ближайший холм по кругу и, подхватив заранее заготовленные факелы, медленно вошли внутрь.

Сюда отправились только шестеро участников, плюс, естественно, я сам.

— Комната, где происходят посвящения, всегда имеет не засыпанный проход внутрь, и всегда чистая внутри, — объяснил Репей с видов старожила, кем, собственно и был. — В общем, когда тебя спросят, согласен ли ты быть «Отцом», тебе нужно просто согласиться, и принять то, что дадут. Короче, там все просто…