Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я взял письмо, полученное от Лауры в госпитале, — это был «Дорогой Джон»[94]. Из двух способов реагирования на подобные письма, я решил забить на него хер и продолжить заниматься своими делами. С другой стороны, несколько парней уже приняли «Дорогих Джонов» близко к сердцу, и что-то внутри них сломалось. Они могли приставить дуло пистолета.45 калибра прямо к голове и нажать на спуск, или подняться во весь рост во время перестрелки и быть обреченным на верную смерть.

Однажды я видел, как одни морпех вскочил во время боя и начал танцевать. Я не знаю, почему его не убило, пули летели очень близко ко мне, и я просто распластался на земле. Когда бой закончился, он все еще танцевал. Двумя днями ранее он получил письмо с «приветом» от жены. Она нашла себе кого-то другого и требовала развод. По его словам, он утратил всякий смысл, ради которого стоило выживать на этой войне. Его товарищи из огневой группы повалили его на землю, а потом, когда несли в санитарный вертолет, он нес полную чушь.

В первые дни после моего возвращения в Ан-Хоа я отдыхал и проводил большую часть своей ненапряженной службы в том бункере, который стоял на «нейтралке». К нам присоединились двое новых ребят, и одного из них я взял к себе в качестве напарника. Мне казалось, что в этот раз война начиналась как-то более легче, чем в предыдущий.

Второго декабря, в 4.00 утра рядовой первого класса Сатер, который находился во Вьетнаме всего лишь четыре дня, вел наблюдение в «Старлайт». Неожиданно он позвал меня.

— Кажется, я что-то заметил, — сообщил он. После того, как мы несколько часов пялились в прибор ночного видения, усталость и нервозность могли вызвать видения даже у опытного бойца, не говоря уже о новичке. Я потер глаза и сел.