Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

С первыми лучами солнца, я, как обычно, отправился в душ, и после помывки и приведения себя в порядок направился в столовую. По дороге ко мне подбежал Сатер и сообщил, что на рассвете, в восьмистах ярдах от нашего бункера, обнаружил подрывной заряд в сумке, лежащий рядом с большой лужей крови.

— Почему ты мне поверил? Ты же ничего не видел. Как ты догадался? — Мне нужно было его заткнуть.

— Послушай, — ответил я, — я не был уверен на сто процентов, но я был бы очень хреновым командиром команды, если бы не слушал бы своего напарника, не так ли? А теперь пошли жрать.

Как обычно, взяв подносы с едой, мы вернулись к нашим койкам, чтобы поесть в одиночестве. Не потому что нам это нравилось, а потому, что владея секретной информацией, разговоры в солдатской столовой могли быть опасными. Даже в относительно безопасных условиях на базе, это позволяло снайперам не высовываться.

— Как тебя зовут, Сатер?

— Называй меня Рэд.

— Ладно, Рэд, пошли поедим в столовую для сержантского состава. — В нее допускались морпехи в звании капрал и выше.

— Как я туда зайду, я же рядовой первого класса.

Я посмотрел на него и подумал: «Боже, неужели я тоже был когда-то таким наивным?» Наверное, да. Я снял со своего воротника эмблемы ланс-капрала и вручил их ему.

— Прицепи мои себе, а свои отдай мне. А теперь пошли.

Когда мы шли к столовке, я объяснил ему, что после того, как он побудет там некоторое время, большинство узнает, что он снайпер, и тогда лишних вопросов не возникнет, но нужно внимательно следить за запросами.

— Какими запросами? — спросил он. Когда я ему объяснил, он притих.

— Сержанты и лейтенанты идут в зачет только как фрэггинг, — добавил я.

— Что такое фрэггинг?[95]

Я заколебался, — он выглядел слишком молодо.

— Тебе сколько лет?

— Девятнадцать, а что?

Я ничего не ответил. На мгновение я почувствовал себя намного старше своих двадцати лет.

Столовая сержантского состава была очень даже ничего, мы взяли наши подносы и сели за стол, на котором уже была вода, кофе, молоко и зеленый «Кулэйд». Да и вообще много еды в Корпусе имела зеленый цвет. Рэд заказал молоко и был слегка изумлен, когда я посоветовал ему не делать этого. Он быстренько поменял свой заказ на «Кулэйд».

— Почему нельзя пить молоко? — спросил он.

— Скоро ты отправишься в джунгли, и там молока у тебя не будет. Если ты пробудешь там слишком долго, то по прибытию обратно у тебя появится страстное желание выпить молока, и пить его много, так много, как будто в последний раз. На пару дней тебя раздует как баллон, так что лучше пересилить себя на время.

Пока мы ели, наш разговор стал более непринужденным, посыпались вопросы: Что происходит в США? Интересно, гуки на самом деле так хороши, как я слышал? Девушка есть? А каково это — находиться в джунглях? Какой у них личный номер в учебном лагере? — ну и так далее. После приема пищи я сказал Рэду, что мне нужна его помощь.