Сочинения в четырех томах. Том 3

Благодаря смеси Тонио я проболтался там, как обычно, весь день, — беседуя и обмениваясь шутками с разными людьми. Один раз закашлялся. Но даже кашель вызвал лишь отголосок боли. Большую часть времени я специально ошивался у прилавков букмекеров, присматриваясь к их ставкам и лицам. Они поворачивали головы мне вслед и перешептывались, подталкивая друг друга локтями. Когда я решил поставить десять шиллингов на какого-то полуаутсайдера, один из клерков спросил:

— Как самочувствие, приятель?

— А что? — удивленно спросил я. — Денек сегодня выдался славный.

Секунду он смотрел на меня, явно недоумевая, потом пожал плечами.

Я пошел дальше, всматриваясь в лица, стараясь опознать хоть одного из тех. Жаль, тогда в купе я не приглядывался к моим четырем попутчикам и сейчас вовсе не был уверен, что я узнаю хоть одного из них. И не узнал бы, если бы тот сам себя не выдал.

Он весь задергался, когда заметил, что я смотрю на него, соскочил со стенда и бросился наутек.

В тот день бег не был запланирован в моем репертуаре.

Я тихо подкрался к нему сзади через час, когда он успокоился и вернулся на место.

— Пару слов на ушко, дружище, — прошептал я.

Он подскочил дюймов на шесть:

— Я тут ни при чем!

— Знаю, знаю. Ты только скажи, кто были эти двое. Двое в комбинезонах.

— Я вас умоляю. Кому охота кончить свои дни в больнице?

— А как насчет заработать? Двадцать фунтов! — предложил я.

— Да ничего я не знаю… Как вы сегодня здесь очутились?

— А что?

— Если уж эти двое кем-то займутся… Так просто они не отстанут.

— Правда? А на вид такие смирные.

— Нет, честно, — с любопытством спросил он, — они вас не тронули?

— Нет.

Он был явно озадачен.

— Ладно, так уж и быть, двадцать пять фунтов, — сказал я. — Как их зовут и на кого работают.

Он заколебался.

— Только не здесь, приятель. В поезде.

— Нет, не в поезде. В ложе прессы и немедленно.

— Я был настроен решительно.

Он отпросился на пять минут у ворчащего хозяина и пошел впереди меня вверх по ступенькам к «Орлиному гнезду», которое занимали представители прессы. Я мигнул единственному газетчику, который там оказался, и тот покорно исчез.

— Ну вот, — сказал я. — Итак, кто они?

— Бирмингемцы, — осторожно ответил он.

— Это понятно. От их акцента воздух спекся.

— Боксеры-профессионалы, — отважно продолжал он.

Я вовремя удержался, чтобы не сказать ему, что это и я понял.

— Ребята Чарли Бостона, — нервно выпалил он наконец.

— Вот это уже нечто. А кто такой Чарли Бостон?

— Да кто же не знает Чарли Бостона! У него игровые лавки в Бирмингеме, Уолвергемптоне и в разных других местах.

— И мальчики в поездах?

Любопытство все больше разбирало его.

— Может, вы должны Чарли деньги? Чего ж тогда им от вас надо было? Обычно так они гоняются за неаккуратными должниками.