Воспитание жизнью

Но она и слышать не хотела. Пришлось попросить зажарить пару яиц и картошки.

— Ты же знаешь, мама, это мое самое любимое блюдо.

Через несколько минут я уже сидел за нашим стареньким обеденным столом и опустошал стоявшую передо мной тарелку. Подняв глаза, увидел на столе бутылку белого вина и два стакана.

— Правда, это вино купила твоя сестренка… — сказала мама.

— С каких это пор Анна стала покупать вино?

— С недавних пор у нас в доме всегда что-нибудь есть… Анна наконец нашла себе парня по душе.

— Что-нибудь серьезное?

— Что за вопрос, сынок! Конечно, серьезное! Иначе он и порога не переступил бы.

— Я его знаю?

— Конечно, знаешь, сынок. Он же с вашего завода. Удо его зовут.

— А… — Я чуть было не подавился картошкой. — Итак, вот, оказывается, почему у нее не находилось времени написать письмо.

— Так, сынок, так. Она сейчас очень занята, а две недели назад написала тебе письмо.

— Она тебе говорила? — с волнением спросил я.

— Я знаю все, сынок.

Мне стало стыдно, и я опустил голову.

— Хорошо, что ты приехал, — продолжала мама, — нужно все уладить. А то знаешь, что люди говорят!

— А кто еще знает об этом?

— Весь дом. Все знают. Я уже не осмеливаюсь показываться на улице!

— Как же это так, мама?

— Была у нас тетка твоей Анжелы, ужасная женщина. Она даже в комнату не захотела войти. Остановилась перед дверью и так начала кричать… Весь дом взбудоражила. Грозила, что заявит в полицию…

— А вы что?

— Я сказала ей: «Успокойтесь, фрау Петерман, и не поднимайте столько шума. Мой сын отдает себе отчет в своих поступках. Он, наверное, любит вашу племянницу. Вот подождите, приедет он в отпуск и все уладит. Мой сын, фрау Петерман, не способен на подлость!» Вот что я ей тогда ответила. Разве я что сделала не так?

— Ты правильно поступила, мама, — ответил я.

И вдруг яичница стала какой-то невкусной. Я отодвинул тарелку в сторону и недовольным тоном сказал:

— Я очень устал, мама. Хочу немного поспать…